Страница 75 из 92
Юноша вздохнул. Проблема не выглядела легко разрешимой.
– Хорошо, – наконец сказал он. – Но я не маленький, чтобы со мной нянчились и сюсюкали.
Северус улыбнулся. Это сделало его таким похожим на гарриного Северуса, которого он знал раньше, что сердце мальчика забилось быстрее.
– О, мы теперь взрослые, не так ли?
Гарри не смог сдержаться и скорчил гримасу:
– Мне исполнится семнадцать летом.
«Теоретически» – добавил он про себя.
– Действительно, – сказал Северус и поднялся. – Ну, пора на занятия. А поскольку твой первый урок сегодня Защита со мной, то мы можем пойти вместе.
– Я оставил учебники в своей комнате, – Гарри поставил чашку на столик. – Мне надо сходить за ними.
– Не надо, – мужчина показал на свой экземпляр, лежащий на столе. – Можешь воспользоваться моим, мне он не нужен. А после занятий пойдешь и заберешь свои вещи. Мундунгус сказал, что тебе не надо посещать Трансфигурацию, пока твое физическое состояние не улучшится. А теперь идем, – он вывел мальчика за дверь. – Прижми указательный палец к пятну, – велел он.
Когда Гарри послушался, Северус пробормотал заклинание. Юноша коротко вздохнул. Его впустили в квартиру Северуса – нет, не Северуса, а их квартиру, снова. Мужчина заметил выражение его лица.
– Добро пожаловать назад, Гарри, – он ободряюще положил руку ему на плечо и осторожно пожал его. – И еще раз, прости.
Они снова посмотрели друг на друга. К удивлению Гарри, их глаза были почти на одном уровне, он был лишь на два дюйма ниже дяди. Он грустно улыбнулся:
– Все нормально.
Пока они шли к кабинету Защиты, Северус начал тихий диалог:
– Ночью у тебя было два видения, или кошмара, я не знаю точно.
Гарри озадаченно посмотрел на него:
– Я не помню.
– Я будил тебя. Но ты засыпал сразу же, оба раза.
Гарри остановился:
– Это значит, что ты бодрствовал всю ночь.
Северус подтолкнул его, чтоб он не останавливался:
– Не останавливайся, я не хочу опаздывать. И нет, я не бодрствовал. Я спал достаточно.
Гарри поворчал, но не ответил. Вместо этого он поменял тему:
– Почему Джордж?
– Прошу прощения? – Северус смотрел непонимающе. Гарри ухмыльнулся.
– Почему ты выбрал Джорджа себе в э-э … ассистенты?
Северус пожал плечами:
– Это не была полностью моя идея. После ареста Армены Минерве понадобился кто-то заслуживающий доверия, чтобы вести ее занятия, пока она оставалась в тюрьме. Но никто не казался ей достаточно надежным, поэтому она попросила меня взять классы по Защите. Я говорил ей, что у меня плотное расписание и нет ни времени, ни сил, чтобы вести два предмета. Тогда Альбус предложил спросить Джорджа, – он вздохнул при упоминании имени директора. – Ты знаешь, он и его брат были блестящи в Зельях. И Альбус сказал, что мальчик угасает со времени смерти брата. Он показался Минерве достаточно надежным. Артур был счастлив, когда я связался с ним.
Внезапно Гарри озарила идея:
– Вы спрашивали директора, кто был его Хранителем Секрета? – возбужденно спросил он. – Мы должны спросить его!
Они уже стояли у двери кабинета, но Северус не открывал ее. Он повернулся и грустно посмотрел на Гарри.
– Волшебные портреты содержат суть изображенной персоны, но не обладают всеми ее воспоминаниями, только некоторыми. Изображенный человек помнит только то, что помнил до того, как портрет был создан.
– Но, – пробормотал Гарри. – Но я думал он был…он знал меня! Он любил меня!
Северус вздохнул и опечалился еще больше:
– Директор любил тебя, Гарри. Ты был для него как сын или как внук. И поэтому, когда в прошлом году портрет был написан и на нем была сделана магическая подпись Дамблдора, в нем осталось много связанного с тобой: его чувства к тебе, его забота… Но он не помнит тебя, как помнят живые люди…
– Значит, он как ты, – прошептал Гарри и последние воспоминания об утренней беззаботности испарились.
– Как я, – согласился Северус и открыл дверь.
***
Поскольку Северус был строг, чтобы Гарри присутствовал в Большом Зале во время еды и ел, мальчик решил снова сидеть за слизеринским столом, на своем старом месте, потому что лицезрение Гермионы убивало его аппетит. Он чувствовал себя виноватым каждый раз, глядя на нее и даже думая о ней, поэтому старался избегать любых ситуаций, напоминающих о девушке.
Он прекратил заниматься в библиотеке и ходил туда только взять необходимые книги, и снова возвращался к ним в квартиру, которая пустовала до вечера, пока Северус не возвращался с уроков или отработок. Их отношения не были такими же, как до заклятья забвения, не были такими близкими и открытыми, но были намного лучше, чем в августе и Гарри много раз чувствовал себя виноватым из-за этого. Гермионе все еще не на кого было опереться.
Это тяжким грузом лежало у него на душе.
Зависимость от зелья также напоминала о себе отвратительными симптомами. У Гарри были проблемы с удержанием пищи в желудке, его часто тошнило и он чувствовал себя больным. Юноша подозревал, что вина усугубляла это. Но старался скрыть эти маленькие недомогания от Северуса. У него все еще случались резкие изменения настроения, но он старался контролировать их, хотя взгляды Северуса в его направлении в эти моменты говорили ему, что тот знает, что происходит с Гарри. И последнее, но не менее важное: Гарри не мог скрыть от него бессонницу или кошмары, которые приходили, когда ему удавалось заснуть.
К облегчению мальчика, профессор не давал ему снотворного или других зелий, чтобы улучшить его состояние. Вместо этого Северус отправил его снова играть в квиддич, который мальчик бросил после рождественских каникул. Сначала Гарри сопротивлялся, но мужчина был строг, и в конце концов, регулярные нагрузки вернули его аппетит и спасли от бессонницы, потому что он ужасно уставал на тренировках.
– Я счастлив, что профессор Снейп помогает тебе, – сказал однажды Рон после тренировки, когда они вышли из раздевалки и устало тащились к замку.
Гарри улыбнулся, услышав, как осторожно и вежливо Рон говорит о Северусе. Год назад это был просто «отвратительный мерзавец» или просто «Снейп». Он весело ухмыльнулся:
– «Профессор Снейп», да?
Рон вспыхнул и опустил голову:
– Знаешь, я… я хочу сказать тебе кое-что. Я… я не был с тобой честен.
Они остановились и Рон посмотрел Гарри в глаза.
– Что случилось? – нахмурился Гарри. Он не хотел еще одной размолвки с Роном.
– Я должен признаться тебе кое в чем, Га-Квайетус…
– Ты можешь звать меня Гарри, это все равно мое имя. И ты уже называл меня Гарри раньше.
– Я только хотел показать тебе, что… что я хочу быть твоим другом не только потому, что ты – Гарри…
– Я знаю, – кивнул тот. – Я не дурак.
Рон вспыхнул.
– Конечно, нет, – буркнул он и глубоко вздохнул. – Гарри, когда у тебя было то ужасное видение и твои шрамы… Я имею в виду… когда мы ворвались в твою комнату, я … я заглянул в твой дубльдум, – Рон закрыл глаза. – Я хотел сказать тебе раньше, но не хотел потерять твою дружбу…
Гарри разинул рот:
– Ты – что?
Рон на секунду отвел глаза:
– Я заглянул в твой дубльдум. И я видел, что случилось с тобой и профессором Снейпом, … и мной, – он добавил последнее слово так тихо, что голос был не слышнее шепота. – Я не хотел шпионить за тобой. Я просто… хотел понять тебя. Я испугался, когда профессор Макгонагал и Гермиона унесли тебя, все было в крови и я вспомнил, как я … проклял тебя в Хогсмиде и увидел дубльдум, – Рон весь дрожал. – Пожалуйста, прости меня, я… я… – он не мог продолжать.
Гарри видел, как Рон дрожит все сильнее, и мука его друга тронула юношу так глубоко, что он не мог вымолвить ни слова. Но он хотел успокоить его, утешить, поэтому подошел и крепко обнял рыжеволосого мальчика. У того вырвался странный звук и через несколько минут Гарри понял, что Рон плачет.
– Я не сержусь на тебя, Рон, – пробормотал он. – Я сделал этот дубльдум для тебя. Я хотел, чтобы ты понял…