Страница 64 из 137
-- Там источника нет.
-- Ну и ладно, мы туда не собираемся, -- он снова исчез за дверью, минуту спустя оттуда донеслось:
-- Здесь все работает, и на кухне тоже. Сделано на совесть. -- Он вышел необычайно довольный. -- Устроимся ничуть не хуже, чем во дворце, с той только разницей, что будем предоставлены сами себе.
-- Меня радует твой настрой, -- хмыкнула Ив, -- надеюсь, ты умеешь охотиться и ловить рыбу?
-- Не волнуйся, милая, я очень быстро учусь. Ну, поголодаем недельку-другую...
Ив увидела по его лицу, что он придуривается и запустила в него старым тапком, который нашла на полу у кровати и собиралась выбросить. Он увернулся и радостно засмеялся.
-- Энджи, ты только подумай: у нас теперь есть свой дом, где нас никто не найдет. Кругом такая красота и ни одного человека. Мы прекрасно здесь заживем. И не вздумай чистить это древнее серебро на каминной полке, я видел, как ты на него смотрела. У нас найдутся занятия поинтереснее.
-- Это ты про постель?
-- Вообще-то я имел в виду тренировки на мечах, но твоя идея тоже заслуживает внимания...
Ив наконец рассмеялась.
-- Ты все еще придуриваешься или действительно превращаешься в мальчишку? -- спросила она.
Он пожал плечами.
-- Не знаю. Просто мне здесь нравится. Ты жила тут в детстве, с матерью, у тебя свои воспоминания. А я никогда в более или менее сознательном возрасте не жил на свободе один или с кем-то, кто бы меня любил... -- Ив нахмурилась, он это заметил и закончил: -- ...или хотя бы хорошо ко мне относился.
Как заметил один английский профессор, пописывавший книги в свободное от основной работы время, счастливые периоды в жизни героев бедны событиями, и их не интересно описывать. Молодые люди начали обживать старый дом, и вскоре он превратился в уютное жилище. Оставшись вдвоем, они ничуть не скучали по обществу других людей, и никак не могли насытиться друг другом. Когда прошли первые трудные недели, и жизнь потихоньку упорядочилась, они стали ежедневно по нескольку часов тренироваться на мечах. Ив это занятие нравилось не меньше, чем Филипу, и ей еще многому нужно было у него научиться. Время текло незаметно, они за ним не следили, наблюдая лишь смену времен года. Вскоре пришла теплая весна, плавно сменившаяся жарким летом. Вода в озере быстро нагрелась и стало можно купаться. Нередко парочка целые дни проводила на берегу, купаясь, занимаясь сексом и просто валяясь на травке.
С приходом жарких дней молодые люди расстались с одеждой. Оба пришли в нормальную физическую форму и не уставали наслаждаться друг другом. Ив первая начала ходить голышом, поначалу изрядно досаждая этим Филипу. Нагота подруги возбуждала его, и он почти постоянно пребывал в состоянии неудовлетворенного желания, кое гордо именовал "стояком". На все жалобы и недовольства девушка смеялась и заявляла:
-- Другой бы на твоем месте только радовался. Я же тебе не отказываю: хочешь -- бери.
-- Но я же не могу целый день не слезать с тебя...
-- Раз у тебя стоит, значит, можешь. И, кстати, что ты так цепляешься за свои штаны? Во-первых, жарко, во-вторых, приходится их постоянно расстегивать...
-- Ты и при матери здесь так разгуливала? -- спросил Филип, игнорируя вопрос о причинах трепетной привязанности к штанам.
-- Нет, но мне всегда очень хотелось, -- ответила Ив, смеясь.
Филип не выдержал. Он стремительно схватил ее за руку, пока не убежала, притянул к себе, наклонил и принялся шлепать по округлившейся попке, приговаривая:
-- Ах ты, маленькая извращенка, придется мне взяться за твое воспитание!
Она продолжала хохотать, но смех быстро стал перемежаться болезненными повизгиваниями: рука у "воспитателя" оказалась тяжелая. Девушка начала вырываться, впрочем, не слишком стараясь, ибо, несмотря на боль, вдруг ощутила возбуждение. Филип, никогда пальцем не трогавший женщин, "наказывал" подругу в шутку, но вдруг почувствовал сильнейшую эрекцию. От удивления он ослабил хватку, и Ив чуть не удалось вырваться. Он удержал девушку, но та потеряла равновесие и упала на четвереньки. Ее поза и покрасневшие от шлепков ягодицы возбудили его еще сильнее. Он тут же оказался сзади, схватил за талию и взял по-звериному. Оба были настолько заведены, что очень быстро кончили. Филип, тяжело дыша, сел рядом с лежащей подругой.
-- Тебе не больно?
-- Нет, -- Ив наслаждалась приятным ощущением тепла, разлившегося по отшлепанным ягодицам. -- Фил, это было великолепно, от начала до конца.
-- Мне тоже понравилось, -- усмехнулся он, -- Но я никогда не думал, что у меня может встать от шлепков.
-- Я тебя совсем развратила...
-- Да ладно, не переживай, я не в претензии.
-- Может, все-таки расстанешься со штанами?
Филип отрицательно покачал головой, встал и демонстративно застегнул ширинку. Спустя пару часов ее снова пришлось расстегивать и вовсе не для того, чтобы помочиться. Через неделю такой жизни он сдался, забросил штаны подальше и тоже стал ходить голым. Ив была очень довольна.
Иногда молодые люди выбирались с острова и ездили в ближайшие деревушки и городки закупать кое-какую провизию и, как выражался Филип, "предметы роскоши", к коим относились в первую очередь вино, пиво и сладости. Такие вылазки всегда планировались и подготавливались заранее, ибо за пределами Леса в любой момент можно было нарваться на людей Правителя. Беглецы тщательно вслушивались в последние новости на ярмарках, но ни разу не узнали ничего тревожного или интересного.
Почти год Правитель безуспешно пытался найти дочь и крестника, но парочка как в воду канула. Глава государства досадовал все сильнее, а по дворцу и столице об исчезнувших любовниках ходили слухи один нелепее и пакостнее другого. Однажды, когда "безутешный отец", уже произведенный молвой в ранг деда, сидел у себя в кабинете, к нему вошел гвардеец и доложил, что некий Кендрик, вассал ее высочества, просит принять его. Правитель приказал немедленно пригласить посетителя, в его душе вспыхнула надежда. Кендрик вошел в кабинет и поклонился. Правитель, не вставая, кивнул ему.