Страница 46 из 93
– Да я не томлю. Просто сначала хотел послушать ваши приключения. Итак, спустились мы с Тонковым в пролом. Леша видел сверху, как это было.
– Да, видел, подтвердил Алексей.
– Стена эта являлась частью некоего хода. Ход был в том месте, где мы спустились, выложен кирпичами, такими же, как стена. Да, собственно, стена это вскрытая часть хода. Просто в этом месте он приближался к поверхности.
Если помните направление стены, то она идет перпендикулярно реке. Таким образом, ход идет от реки в город. Володя именно этим направлением и заинтересовался.
Но я, когда включил фонарь, сразу увидел нарисованную кровью на стене стрелку, показывающую в противоположную сторону. Уж не знаю как, но мне удалось одновременно эту стрелку скрыть от Володи и уговорить его идти в направлении, куда она показывала, то есть к реке.
Ну, пошли. Ход довольно просторный. Сразу недалеко от нашего пролома идет под реку, и дальше в сторону монастыря. Сейчас прикинем по карте, я записывал направление по компасу и считал шаги, но мне кажется, что как раз в районе монастыря есть мощное ответвление в его сторону.
Был соблазн пойти к монастырю. Но тут я увидел впереди пятна крови на стене. Разумеется, побуревшие. Было видно, что это никакие не знаки. Просто Юра здесь привалился к стене.
Этих пятен я скрыть от Володи не успел. Он их заметил. Я пытался прикинуться шлангом и проблеять, что-то про ужасы Средневековья, но офицера с боевым опытом не проведешь. Здесь, я думаю, у него впервые возникло подозрение, что не все тут чисто.
Но, так или иначе, по этим пятнам было ясно, что Юра шел не из монастыря. Ну, пошли мы по этому ходу дальше. Еще раз заметили нечто вроде пятен крови.
Там ход немного изгибался и дальше шел прямо. Прошли мы немного еще и уперлись в завал. На наше счастье.
– Не понял, почему на счастье.
– Объясняю. Завал, по-моему, в районе строительства особняка дальше по улице за монастырем. Возводя фундамент, могли обрушить свод и не заметить. Ну, провал и провал. Подсыпали сверху землицы и все.
Но ясно, что этого провала не было, когда шел Юра. И если бы не этот провал, то мы бы с Тонковым дошли до того места, где Половцев нашел библиотеку.
А нам это нужно?
– Наверное, нет, – неуверенно сказал Алексей.
– Не наверное, а точно. Не нужно нам ни с кем делиться. А в этом случае, если не было бы провала, Тонков был бы главным в поисках. Это ясно?
– Ясно.
– Тогда продолжаю. От провала мы повернули. Вышли наружу. А когда выходили, Тонков заметил Юрину стрелку. Ну, вышли, он мне и говорит, – отойдем, Святослав.
Отошли. Тогда он мне и выдал все, что обо мне думает. Я подождал, пока он отругается и предложил взаимовыгодное соглашение. Ему вся эта эпопея с ходами ни к чему. Его стройплощадка сразу оказывается на месте памятника старины, и его землеотвод аннулируют.
А если не аннулируют, то стройку точно заморозят. Поэтому он заинтересован в сохранении тайны. Ему его реальная стройка дороже любых гипотетических кладов в подземных ходах.
Наш интерес в этом смысле совершенно аналогичен. Единственная его претензия, что я сразу ему все не рассказал. На что я возразил, что тут так много накручено, что меньше знаешь, крепче спишь.
В итоге он согласился.
Но, стену завтра забетонируют капитально. А на стройке выставляют охрану. Он это как-нибудь обоснует. Причем для усиления охраны он привлечет афганских ветеранов, председателем совета которых он является. Разумеется, их он соответствующим образом проинструктирует…
Так что завтра упущенный вами хоругвеносец, если пойдет туда, то получит по шее.
– Но мы лишаемся входа в лабиринт! – воскликнул Алексей.
– Не скажи. Здесь надо поразмыслить. И прикинуть все на карте. Так что давайте, разложим сейчас мои записи, планшет с миллиметровкой и карты.
Подробные карты города и окрестностей у Кузнецова были.
Глава 9. Симонов монастырь
Они построили примерный план хода, по которому прошел Кузнецов сначала на миллиметровке. В масштабе достаточно крупном. Потом перевели этот план в масштаб, соответствующий карте города и окрестностей. И совместили этот план с планом города.
Все соответствовало предварительным соображениям Кузнецова. Ход выходил к монастырю. Но шел несколько сбоку от него. Прямо около монастыря, бывшего в свое время частью резиденции Грозного, ход имел ответвление. Это ответвление вело в монастырь.
Немного погодя, ход изгибался и дальше шел прямо. Мимо монастыря куда-то за город.
Куда?
Кузнецов взял карту окрестностей города и наметил продолжение хода. Других вариантов не было. Ход был направлен прямо в сторону знаменитого Симонова монастыря, уединенно стоящего за городом в живописнейшем месте, называемом Немецкие горы.
Это был совершенно таинственный объект. Монастырь был очень древним. Чуть ли не одиннадцатого века. Но в Смутное время был разрушен. Тогда многие церкви и монастыри в окрестностях были разрушены. Но потом все восстановлены. Не восстановленным остался только Симонов монастырь.
Между тем, он, судя по сохранившимся свидетельствам, был капитальным. Можно сказать, самым мощным в округе. Камни и кирпичи этого монастыря растаскивались столетиями и были окончательно разнесены по округе только в наше время.
Интересно было и то, что при монастыре существовало большое кладбище. Но плиты с этого кладбища безо всякого почтения тоже растаскивались. Чудесная резьба перекрывалась грубо нацарапанными символами уже в восемнадцатом и даже девятнадцатом веках. И такие плиты потом использовали на могилах бедных людей.
Кузнецов сам лично нашел, гуляя в лесу, одну такую плиту. Великолепно прорисованный стилизованный растительный орнамент, будящий некие скрытые в душе архетипы. И слегка изогнутая свастика в центре плиты.
А на фоне этой красоты и свидетельства мастерства, буквально процарапанные череп с костями и православный крест. Ублюдская порча поистине художественной вещи.
Интересно то, что массивную плиту сначала изуродовали, а потом пытались перетащить куда-то. Не удалось. И она лежала, расколотая на две части.
Сейчас от Симонова монастыря не осталось никаких следов. Просто на лугу, примыкающему к высокому речному откосу, осталось несколько заметных провалов земли.
Если очертить некой огибающей эти провалы, то схематично можно определить, где же стоял знаменитый монастырь.
Начав изучать этот вопрос еще давно, просто из любопытства, Кузнецов сразу понял, что монастырь, судя по всему, был арианским. Он составлял неотъемлемую часть орденской инфраструктуры Грозного.
Сейчас эти подозрения еще более окрепли.
Кузнецов хорошо знал эту местность. И сейчас, глядя на карту, представлял все как наяву. Он прочертил линию подземного хода, как она шла от небольшого изгиба далее до завала. Потом просто продолжил ее, и она уперлась прямо в овал, очерчивающий провалы земли в районе Симонова монастыря.
Но где же должен быть вход в лабиринт там?
Предполагаемая линия хода пересекала небольшой овражек, огибающий монастырь. Именно там, скорее всего и был вход.
Ребята напряженно молчали, наблюдая за тем, как Кузнецов что-то рисует на карте. О Симоновом монастыре он им рассказывал, вводя в курс дела.
Наконец, он поднял голову.
– Виталя, Алексей, напрягитесь. Представьте себе, что вы проникли в лабиринт. Проникли в сумерках. Ваш преследователь, о котором вы не знали, не засек место вашего исчезновения в лабиринте. Но примерно знает, где вы исчезли.
Представили?
– Представили.
– Теперь, вы в лабиринте что-то ценное нашли.
– Не факт, – отозвался Алексей. – С чего вы взяли?
– А зачем вести нас своими наводящими знаками именно туда? Ну, показал бы вход в лабиринт.
– А он нас никуда и не вел. Единственное осмысленное указание – это стрелка. А потом только невольно оставленные пятна крови. Но это не наводка, это просто свидетельство того, откуда он шел.