Страница 47 из 93
– Хорошо. Зайдем с другой стороны. Некто следит за Юрием. Следит, чтобы устранить его только после того, как библиотека будет найдена. Это верный ход мыслей?
– Не совсем. Противники ведь равно заинтересованы и в том, чтобы она не была найдена. Это если ваши предположения, о которых вы нам рассказывали, верны.
– Нет, – вступил в разговор Виталий. – Если уж кого-то устранять, то будучи уверенным, что библиотеку найдешь. А так, смотрите, что получается. Библиотека не найдена. Тот, кто ее искал убит. Значит, набрел на верный след. Это знак соратникам, что они на правильном пути. И они придут и найдут. Значит, тот, кто пошел на убийство, уже знал, что найдет библиотеку сам.
Ни Кузнецов, ни ребята не знали о том, что знал Мыльников, и поэтому никак не могли подтвердить свои, в общем-то правильные, домыслы.
– Значит, библиотека была найдена Юрием.
– Выходит, что так.
– Идем дальше. Библиотека найдена. Юра выходит из лабиринта, получает пулю. Но каким-то образом скрывается опять в лабиринте. Кстати, зашел он в подземный ход именно там. На стройке он только вышел.
– Не согласен, Святослав Михайлович, – сказал Алексей. – Юра знал о стене и проломе в ней от прораба. Гораздо вероятнее, что он просто зашел в этот пролом на стройке. А в лесу только вышел. Уже порядком исследовав все по пути.
– В твоих словах есть резон. Но это не меняет дела. Зашел на стройке. Вышел в лесу. Опять зашел в лесу. И снова вышел на стройке. Но нам сейчас важно другое. Действия убийцы непонятны. Он не преследует Юрия. Дает ему уйти по подземному ходу, а потом зачем-то принимает участие, или даже организует убийство цыганского барона и цыганского попа.
– А что нам все это дает? – спросил Алексей.
– Не знаю, Леха. Но очевидны две вещи. Первое. Юрия не преследовали в подземном ходе. Второе. Он сумел как-то так в него войти в лесу, что преследователь не смог за ним последовать.
И мы должны себе представить, что это может быть за вход, такой, что в него можно скрыться, сбив, со следа преследователя.
– Сбив в сумерках, или даже ночью. Ведь судя по всему дело происходило именно в это время., – вставил Виталий.
– Существенное уточнение, – задумчиво промолвил Кузнецов.
– Наши рассуждения бесполезны, – вдруг сказал Виталий.
– Виталя, ты вечно говоришь о том, что думать бесполезно, – ехидно вставил Алексей. – Слушая тебя, я начинаю вспоминать все анекдоты о ментах и все анекдоты о спортсменах.
– А ты сам не кандидат в мастера по парашютному спорту?
– Так то по парашютному. Но согласись. Сама идея искать библиотеку возникла совершенно умозрительно. Первые доказательства на этом пути тоже получены чисто интеллектуальными методами. Наконец, вход в лабиринт, где она лежит, найден. И тоже предварительно вычислен, в результате все тех же, не любимых тобой раздумий. Остается всего ничего.
– Я не то имел в виду, – сказал Виталий. – Просто, мы должны как-то облегчить наши поиски с помощью наших размышлений. Но мы ничего пока не облегчаем, а только пугаем сами себя, что вход должен быть уж очень заковыристый. Ведь Юра в нем спрятался.
Но, во-первых, он спрятался ночью. Во-вторых, этот хоругвеносец туда потом так и не удосужился придти. Его успели грохнуть раньше. Так что вход может быть довольно прост. И нечего самих себя пугать, какой же это он может быть сложный!
– А что, ты прав, – задумчиво сказал Кузнецов. – Тогда, спать. Завтра поедем туда на велосипедах. Ибо место это хотя и не так далеко, но пустынное. И если мы найдем вход, не хотелось бы оставлять там надолго без присмотра машину. А велики можно припрятать где-нибудь, рядом.
Август в этом году стоял чудесный. Природа как бы отыгрывалась за холодный дождливый май и неустойчивые июнь и июль. Конечно же, конец лета не мог не чувствоваться. Но стоявшая с конца июля уже пятую неделю солнечная погода вопреки всякой логике вселяла надежду на продолжение лета.
Боже, до чего же все-таки сильна в озябшем русском сердце мечта о лете. Теплом и долгом. Недаром и славянский рай назывался „Страной вечного лета“. И как же этого лета нам не хватает.
А все эти восхищения зимой понять тоже не сложно. Так восхищаются нелюбимой женщиной, которую, увы, вряд ли удастся сменить на воплощенный идеал. Вот и восхищаются.
Чтобы с ума не сойти от тоски, дав ей волю.
Вот и сейчас сердце со скрытой тревогой ловило признаки надвигающейся осени. Но единственным напоминанием о ней были густые утренние туманы, висевшие над речной долиной. Исчезающие без следа часа через два после восхода солнца.
Таким вот ясным солнечным утром и выехали Кузнецов и его товарищи к Симонову монастырю.
Муртазов этой ночью попытался проникнуть на стройку. Но сильно получил по морде от невесть откуда взявшихся сторожей. Которые были не какие-нибудь старики, а ветераны Афганистана. Это он понял почти сразу, когда прихватив его на объекте, его стали молча и профессионально, как это говорится на молодежном сленге, „метелить“.
Он не пытался что-то объяснять, или очень уж упорно сопротивляться. Выбрав самого слабого противника, он сделал резкий выпад в его сторону, и, прорвав кольцо окружавших, бросился бежать.
Его особо и не преследовали. Ловить кого-либо охрана указаний не получила. Ей приказали никого не пускать, а пытающихся проникнуть, хорошенько поучить, что они и сделали.
В силу этих обстоятельств, Муртазов проснулся довольно поздно.
Придя в парк, на то место, где стоял ранее его мольберт, он увидел, что работа на стройке Тонкова кипит. Интересовавшая хоругвеносца старая стена капитально бетонировалась.
Муртазов вдруг осознал, что почти потерял возможность отслеживать ситуацию. Где теперь перехватывать Кузнецова? Впрочем, одно обстоятельство его радовало. Его догадка в отношении профессора подтвердилась. Именно он спускался вчера в лабиринт вместе с хозяином стройки.
А собственно, что я паникую, – подумал Муртазов. – Буду перехватывать антихриста у его дома. Адрес он заблаговременно узнал через Маляева.
Мыльников в начале этого, богатого событиями дня тоже был погружен в размышления. Его приятно удивили карьерные успехи. И он, конечно же, несмотря на отпуск, выбрал время и зашел в родное управление. Поговорил с Егоровым и вообще начал постепенно осваиваться в новом статусе.
В частности, он одобрил свой новый кабинет. Но именно осматривая эту, не в пример его старому кабинету, респектабельную комнату, он вдруг понял, насколько убога и она.
Поэтому уходить отсюда было просто необходимо. Уходить, чтобы не сдохнуть от тоски.
Но, так или иначе, или с Тамарой за границу, или к министру в команду, следовало прибыть с библиотекой Грозного. В первом случае, правда, всех конкурентов нужно было примитивно убрать, а во втором повязать. Всего-то разницы, – подумал Мыльников.
И решил, что выбор сделает в зависимости от развития событий. А пока, походив по родному управлению, где его все считали чуть ли не личным другом министра, он озаботился лишь получением бронежилета. Максимально усиленного варианта этого изделия. Зачем оно новому заму начальника никто не интересовался. И как можно вообще задавать глупые вопросы фавориту министра?
После этого Мыльников, не мудрствуя лукаво, одел форму, напялил бронежилет и поехал к дому Кузнецова. Разумеется, на служебном автомобиле с шофером. Предварительно, он заехал к себе домой и взял свой неучтенный пистолет. Ибо брать табельное оружие для такого дела было бы наглостью даже для министерского фаворита.
Подполковник попросил шофера встать поодаль от дома профессора, в поле на пригорке. И ждать его там. Он отошел от машины на приличное расстояние, достаточное, чтобы шофер не мог видеть, чем он занимается. Впрочем, шофера это и не интересовало.
Что входило в планы Мыльникова. Этого водилу надо было потом отправить восвояси назад в управление.