Страница 45 из 93
– Понял твою мысль, Виталя. Значит, ты надеешься, что он будет в твоем секторе и тогда ты его уроешь? – сказал Кузнецов.
– Примерно так.
– А если наоборот?
Виталий скептически посмотрел на Алексея.
– Леха у нас инженер, летчик, парашютист. Но не рукопашник. К тому же раздолбай. Так что в этом случае клиент уйдет. Не только с целыми костями, но даже не выслеженным.
– Значит, мужики, орел или решка. Ладно, играем. Если не повезет с этим, повезет с другим.
Стройплощадка пустела. Рабочий день заканчивался, и люди расходились. У бытовки стояла машина Тонкова. Кузнецов припарковался рядом. Он вынес лежащую на заднем сидении большую сумку, повесил ее на плечо и вошел в бытовку. В бытовке сидели Тонков, прораб Степаныч, и сын Тонкова, парень лет двадцати, активно помогающий отцу в бизнесе.
– Святослав, зачем такая большая сумка? – спросил Тонков.
– Да так, запас карман не тянет. Что, можно уже посмотреть на ваш клад?
– Сейчас, еще минут пятнадцать подождем, чтобы все разошлись, – сказал Степаныч.
Они посидели чуть больше пятнадцати минут, а потом пошли по опустевшей стройплощадке.
Одна из стен, составляющих причудливый лабиринт фундамента, была в одном месте покрыта большими кусками рубероида. Если бы не это, стена не отличалась бы от других ничем.
Сын Тонкова вместе со Степанычем стянули эти куски, и перед взором собравшихся предстала кладка старой стены.
Она была именно такой, как описывал Тонков со слов Степаныча. Стена была широкой. В одной из ее сторон зиял пролом.
Кузнецов внимательно осмотрел стену.
– Я ее сегодня сам освободил от цемента с одним парнем, а потом прикрыл рубероидом. Чтобы не привлекать лишнего внимания.
– Разумно, – протянул Кузнецов. И добавил, – а как ты считаешь, Степаныч, кто ее, все-таки так раскурочил тогда? Неужели, какие-то гуляки из парка?
Степаныч помялся.
– Не совсем. Видишь, Михалыч, – они были на „ты“ с прорабом, как и многие знакомые Тонкова, – она была скрыта под землей. Когда копали эту часть котлована, экскаватор зацепил ее. А потом наши работяги пару-другую кирпичей стали брать „на сувениры“. Там какие-то знаки на кирпичах были.
– Что ж ты мне голову морочил этими гуляками?! – набросился на прораба Тонков.
– Так и гуляки руку приложили. Короче, все понемногу.
– Да, это была бы отличная приманка в твою гостиницу, – заметил Кузнецов, уводя разговор от опасной темы.
– Чего теперь горевать. Проехали, – махнул рукой Тонков.
– Тогда может слазим в проломчик, – как можно беспечнее предложил Кузнецов.
– Слазим, – согласился Тонков.
– Тогда я пойду переоденусь в бытовку. Там я кое-что в своей сумке привез.
– Да, я тоже переоденусь. Найдется мне у тебя спецовочка и каска, Степаныч? – спросил Тонков.
– Найдется, начальник.
Муртазов уже много дней стоял на самом обрыве перед раскрытым мольбертом. Художником он был не очень хорошим. Но не очень хорошим для профессионала, которым пытался стать. А для любителя вполне приличным. Так что его холст не вызвал бы никакого подозрения даже у достаточно дотошного наблюдателя. И стоял он именно в том месте, которое часто облюбовывали городские художники. Вид отсюда открывался захватывающий.
Никого не удивляло также то, что иногда Муртазов выходил из-за мольберта, обозревал окрестности в бинокль, или делал снимки шикарным фотоаппаратом с длинным объективом.
Манипуляции с одной из стен фундамента не привлекли внимания Муртазова. Он обращал внимание в основном на людей. А вот шевеление у бытовки после окончания рабочего дня сразу заинтересовало его. В бинокль он сразу узнал Кузнецова.
А когда Степаныч снял со стены рубероид, и все сгрудились у дыры, Муртазов сразу все понял. Его захватил азарт. В парке было мало народу, и он почти открыто наблюдал в бинокль за происходящим на стройке, оставив мольберт.
Вот двое мужчин, один из которых Кузнецов, переодевшись в комбинезоны и каски, подошли к пролому, спустились в него. С собой у них фонари и еще какие-то предметы. Так, двое остались у пролома.
Резко запищал его мобильный. Муртазов вынул его из кармана. Но кроме сигнала ничего не говорило о вызове. Максим повертел мобильник, который молчал. Между тем сигнал не прекращал звучать.
Это аналогичная мелодия сигнала у кого-то другого, догадался Муртазов. И услышал треск кустов почти рядом с собой.
– Ничего не вижу, кроме шефа и его друга, – раздался голос из-за кустов.
– Раздолбай, – орал в трубку Виталий. – Да не на стройке и не рядом со мной смотри. Смотри рядом с тобой. Наблюдатель за кустом и откровенно пялится на стройку. Там, наверное, что-то нашли и уже делают совершенно очевидные вещи. Я не вижу стройку и не понимаю, что там происходит. Но не говори мне ничего, скажи было ли там нечто, достойное внимания? Да, или нет?!
– Да, – донеслось до Муртазова из-за куста. А потом еще два раза „да“ и „да“.
– Я бегу к тебе, будь на мобиле. С ним в контакт не вступай. Он видно мужик крутой. Уроет тебя в два счета. Иди к выходу из парка в людное место. И поскорее. Я попытаюсь прибежать к тебе побыстрее. Но раньше, чем минут через пятнадцать не получится. Все, скорее, он пялится в твою сторону. Сматывайся.
Кусты сбоку затрещали и из-за них кто-то ломанулся.
Эх, черт, подумал Муртазов. Так потерять нюх. Не заметил, что рядом кто-то обосновался. Прости Господи, что помянул нечистого.
Хоругвеносец понял ситуацию почти мгновенно. Его кто-то засек с другого места, а того, что стоял рядом, предупредил. Предпринимать нечто радикальное не было возможности. Светло. Его наблюдают. Милиция, если идти прямо, то метрах в шестистах от входа в парк.
Да, в противном случае, он бы этого неумелого наблюдателя утихомирил бы. Как Ступаков Половцева. Но не сейчас.
А пока время еще есть. Посмотрим, кто нас мог пасти.
Он оглядел окрестности в бинокль. И нигде не заметил проблеск оптики, следящего за ним человека. Еще бы. Он, кажется поопытнее того, что был рядом. И вряд ли сейчас пялится на него.
Так, а что там на стройке? Все по-прежнему. Никто еще из прохода не вышел. Ладно. Пора сматываться. Неизвестно, какие силы противостоят ему.
Он оставил мольберт. И налегке перелез через боковую ограду парка. Ибо наверняка предполагал, что ждать его будут у входа. Этот дилетант сбоку вряд ли решиться идти за ним в заросли.
Алексей стоял у ворот парка, когда к нему подбежал Виталий. Студент Инфизкульта слегка вспотел, но отнюдь не производил впечатление взмыленного. Хотя и добежал более чем быстро.
– Где клиент? – спросил Виталий, быстро выравнивая дыхание.
– Не выходил.
– Значит, ушел через боковую ограду. Потому, что заметил тебя. Жаль! Черт! Жаль!
– Пойдем, хотя бы посмотрим, где он стоял.
– Разумно. Пошли.
Они подошли к неубранному мольберту.
– Быстро сматывался, – заметил Виталий. И добавил, – дела принимают совершенно другой оборот. Мы на финишной прямой. Ладно, пошли домой. Он сюда не вернется.
– Вот такие дела, – завершил Виталий свой подробный рассказ. Они сидели в гостиной у Кузнецова.
– Так, так, – сказал профессор. И как же этот волчара не заметил как Алексей пристроился у него под боком.
– А я его не видел и даже не скрывался. Да там было полно народу, какая-то баба рядом с коляской ходила, и еще несколько человек. Я не обратил на них внимания.
– Вот так иногда и везет дилетантам, – заметил Виталий. – Но везение вещь временная.
– Да, согласен с тобой, – сказал профессор. – Но во всем этом проекте, мы, и я, прежде всего, дилетант. Да и Половцев был дилетантом. Но нам пока везет.
– Не томите, Святослав Михайлович, рассказывайте, – взмолился Алексей.