Страница 61 из 102
Самый воздух, казалось, был насыщен слухами о новой войне, страхом, предчувствием надвигающихся событий. Можно было подумать, что пылевой ураган, который свирепствовал недавно над приисками, бушует теперь над всей землей. Обрывки злых, колючих вестей, разносимые по всему миру продажными политиками и обнаглевшими спекулянтами, смертоносной отравой въедались в мозг. Густой туман окутывал дипломатические махинации. Повсюду люди тщетно пытались разглядеть что-нибудь сквозь ядовитую пыль, слепившую их взоры. Они задыхались в удушливой атмосфере злокозненных интриг, целью которых было одурачить их и предать. Вот и все, что удавалось Салли разглядеть в хаосе международных событий.
Билл, очевидно, знает, о чем говорит, думала она. Он всегда готов засыпать тебя ошеломляющими фактами и цитатами из прочитанных книг и газет. А вот что касается Динни и его друзей, то тут Салли позволяла себе сомневаться — едва ли они так уж хорошо во всем разбираются, как им это кажется. Откуда им знать правду, понимать истинное значение того, что происходит за океаном? Но они любили пережевывать газетные новости и делать свои заключения.
Из некоторых событий, впрочем, каждый может сделать кое-какие выводы, думала Салли, — каждый, кому дороги интересы родины и трудового народа. Если денежные тузы и управляющие рудниками начинают особенно рьяно о чем-нибудь кричать, — значит рабочим следует насторожиться и задать себе вопрос: а зачем им это понадобилось? Какие корыстные цели преследует эта политика, которая якобы должна получить всенародную поддержку? Те самые лица, которые проповедовали политику уступок по отношению к фашистским государствам и с льстивой похвалой отзывались о порядках, царящих в гитлеровской Германии и в Италии Муссолини, уже не первый год милостиво взирали и на растущую военную и экономическую мощь Японии.
Посягательства Японии на Австралию давно перестали быть тайной. Множество событий после войны 1914 года заставляло насторожиться. Некий японский государственный деятель объявил во всеуслышание о «неукротимом стремлении Японии к гегемонии на Тихом океане». Японские сампаны шныряли у северных берегов Австралии. Японские товары — продукт дешевой рабочей силы и безжалостной эксплуатации — выбрасывались на австралийский рынок по демпинговым ценам, препятствуя развитию национальной промышленности и порождая безработицу. Однако несмотря на то, что черный смерч, свирепствовавший в Европе, неотвратимо увлекал ее к новой войне и роль Японии в этой войне служила предметом самых мрачных предположений, экспорт железной руды и металлического лома из Австралии в Японию не прекращался.
Рабочие на приисках давно уже знали, что железный лом с рудников продается Японии. Они видели, как его отгружали на сортировочных станциях, видели, как горы лома валялись у причалов во Фримантле, ожидая погрузки на суда. Но особое внимание к этой торговле привлек старый калгурлийский паровой каток. Когда разнесся слух, что городское управление решило продать эту отслужившую свой век рухлядь, бывшую ровесницей самому городу, скупщику железного лома, население заволновалось.
— Пусть меня повесят, если этот каток не свалится потом нам на голову в виде снарядов и бомб! — воскликнул Тэсси.
И все же протесты, вызванные продажей катка, были сущим пустяком по сравнению с тем возмущением, которое вспыхнуло в стране, когда правительство Западной Австралии начало переговоры с представителями японского концерна о разработке богатых месторождений железной руды в бухте Ямпи Саунд. За этим последовало сообщение о том, что одна из крупнейших промышленных компаний Австралии заключила с японским концерном сделку — речь шла о вывозе в Японию полумиллиона тонн железной руды.
Премьер-министр Лайонс заявил, что вопрос о разработке ямпинских месторождений подлежит компетенции правительства штата Западная Австралия и что федеральное правительство так же не вправе наложить запрет на вывоз в Японию железной руды, как и на вывоз шерсти. Но население Австралии и слышать не хотело об этих переговорах, отдававших природные богатства страны в распоряжение Японии. Голос народа прозвучал с такой силой, что от проекта пришлось отказаться. Более мелкие предприятия, однако, продолжали вывозить в Японию железную руду и железный лом.
Билл рассказал Динни и его друзьям, что в Лондоне состоялся грандиозный митинг под лозунгом бойкота японских товаров и оказания активной поддержки Китаю.
— Всемирная федерация профсоюзов, которая насчитывает уже шестьдесят миллионов членов, — рассказывал он, — стоит за бойкот. Марсельские грузчики отказались разгружать пароходы с японскими товарами; норвежские и английские портовые рабочие последовали их примеру. В Америке прошли демонстрации студентов; в одном американском городе на площади жгли костры из японских шелковых чулок и других изделий; в Нью-Йорке многие крупные магазины прекратили продажу японских товаров.
Эйли и Билл выступали на митингах, агитируя за бойкот. Они описывали резню и бесчеловечные зверства, учиненные японцами в Китае, рассказывали о страшных бедствиях, которые японская агрессия принесла миллионам мирных китайцев.
У Билла была вырезка с пресловутым меморандумом Танаки, где говорилось о японских планах экспансии в Азии и о захвате Австралии, которая якобы вполне созрела для присоединения к Японской империи. Он приводил цифры статистических отчетов, подтверждавшие, что Япония получает необходимые ей военные материалы из-за границы, в первую очередь из Великобритании и Америки. Бойкот японских товаров, рассказывал Билл, затруднит японскому правительству получение иностранных займов и приобретение военных материалов, необходимых для продолжения захватнической войны в Китае и для нападения на другие страны.
Возмущенная этими известиями о преступлениях японских захватчиков в Китае и о посягательстве японского империализма на Австралию, Салли принялась весьма энергично помогать Биллу и Эйли бороться за бойкот японских товаров на приисках.
Вместе с Эйли она распространяла листовки и расклеивала плакаты: «Не покупайте японских товаров — они обагрены кровью!»
Магазины на приисках были завалены дешевой дребеденью — чайной посудой, игрушками, чулками, одеждой, домашней утварью; большинство этих изделий не имело даже клейма: «Изготовлено в Японии». Динни и Салли заходили в магазины, рассматривали эти товары, вертели их в руках и презрительно фыркали.
— Торгуете японской дрянью? — спрашивали они продавцов. — Рабочие этого не потерпят. Вы разве не слышали, что объявлен бойкот? Советуем вам предупредить хозяина.
Купить по дешевке — большой соблазн для хозяек, жен рудокопов. Но Салли убедила кое-кого из своих соседок походить вместе с ней по квартирам рабочих и поагитировать рудокопов и их жен не покупать у торговцев, отказавшихся присоединиться к бойкоту. Доходы торговцев зависели не только от состояния кошелька рабочих, но и от их настроений, и вскоре все магазины в городе, кроме одного, прекратили торговлю японскими изделиями. А после того как в течение двух дней в этот магазин не заглянул ни один покупатель, с его витрин тоже исчезли все японские товары.
Портовые грузчики во Фримантле отказались обслуживать японские китобойные суда и уступили только под большим нажимом. Но с особенной гордостью говорили на приисках о грузчиках Порт-Кембла, о том, как они дали отпор агрессивным планам Японии.
— Ребята в Порт-Кембле сделали большое дело для обороны Австралии, отказавшись грузить чугун на «Дэлфрем», — любил повторять Динни. — Как-никак семь тысяч тонн чугуна проехало у японцев мимо носа. Докеров заставить грузить этот чугун не имели права, и они отказались наотрез.
Порывшись в карманах, Динни вытаскивал брошюрку, которой он дорожил превыше всего, и, оседлав нос очками, углублялся в чтение.
— Это написано достопочтенным сэром Айзеком Айзексом, кавалером ордена Бани, а также ордена святого Михаила и святого Георгия, — горделиво возвещал он. — В свое время сэр Айзекс был верховным судьей, а потом генерал-губернатором Австралии. Вот послушайте, что он пишет о событиях в Порт-Кембле: