Страница 6 из 46
ЧТО ДАЛЬШЕ?
«Эта конференция не похожа на другие конференции».
Это говорили всем выступающим на «Переосмыслении политики и общества» еще до того, как мы прибыли в нью-йоркскую церковь на Риверсайде. Обращаясь к делегатам (их собралось в эти майские три дня около тысячи), мы старались решить одну очень конкретную проблему: отсутствие «единства видения и стратегии», направляющих движение против глобального корпоратизма.
Это очень серьезная проблема, говорили нам. Молодых активистов, ездивших в Сиэтл «глушить» Всемирную торговую организацию и в Вашингтон протестовать против Всемирного банка и Международного валютного фонда, молотили в прессе как безмозглых дикарей, одетых в овечьи шкуры, украшенных ветвями и бьющих в тамтамы. Наша миссия, согласно организаторам конференции из Foundation for Ethics and Meaning (Фонда за нравственность и осмысленность), – вылепить из этого уличного хаоса некую как бы структурированную, удобную для СМИ форму. Это не просто очередная говорильня, внушали нам. Мы собирались «создать объединенное движение за холистические социальные, экономические и политические перемены».
Заглядывая по очереди во все лекционные залы, стараясь впитать то видение, которое предлагали мне Арианна Хаффингтон[3], Майкл Лернер[4], Дэвид Кортен[5], Корпел Уэст[6] и десятки других, я задумывалась о тщете этих усилий, предпринимаемых из самых благих побуждений. Даже если мы сумеем сочинить программу из десяти пунктов – блестящую в своей ясности, элегантную в своей последовательности, единую в видении перспектив, – кому именно вручим мы эти заповеди? Антикорпоративное движение протеста, привлекшее к себе внимание мира на улицах Сиэтла в ноябре прошлого года, не объединено никакой политической партией или общенациональной сетью с главной штаб-квартирой, ежегодными выборами, нижестоящими ячейками и местными организациями. Его формируют идеи местных организаторов и интеллектуалов, ни один из которых не рассматривается как лидер. В этой аморфной обстановке идеи и планы, вынашиваемые в церкви на Риверсайд, были не то чтобы неактуальны, но не так важны, как хотелось бы. Им было суждено не стать политической линией активистов, а быть подхваченными и унесенными в потоке информации – в интернет-дневниках, в манифестах неправительственных организаций (NGO), в курсовых работах, в самодельных видеофильмах, в cris de Coeur[7], – которые глобальная антикорпоративная сеть производит и потребляет повседневно.
У критики, настойчиво утверждающей, что у этих ребятишек на улицах нет ясно обозначенных лидеров, есть оборотная сторона – отсутствие ясно обозначенных последователей. В глазах тех, кто ищет сходство с событиями 1960-х годов, это отсутствие делает антикорпоративное движение возмутительно пассивным: похоже, эти люди так плохо организованы, что не могут собраться и отреагировать на столь высоко организованные попытки их организовать. Так и слышишь из уст старой гвардии: это активисты, оторванные от груди MTV: разрозненные, непрямолинейные, не сосредоточенные.
На такую критику легко поддаться. Если и есть нечто, в чем левые и правые могут согласиться, то это высокая ценность ясного, хорошо структурированного идеологического аргумента. Но может быть, все не так просто. Может быть, протесты в Сиэтле и Вашингтоне кажутся несфокусированными потому, что были не демонстрацией одного движения, но конвергенцией многих более мелких, и каждое – со своим зрением, натренированным на одну конкретную транснациональную корпорацию (как Nike), конкретную отрасль (как агробизнес) или новую торговую инициативу (как Зона свободной торговли Американских государств – Free Trade Area of the Americas, FTAA). Эти мелкие, целевые движения являются очевидными частями одного общего дела: им всем свойственна убежденность, что проблемы, с которыми они борются, при всем своем различии, проистекают из глобализации, которая сосредоточивает все больше власти и богатства во все менее многочисленных руках. Разумеется, у них есть разногласия – о роли национального государства, об исправимоcти капитализма, о быстроте возможных перемен. Но в рамках этих миниатюрных движений существует полное согласие в том, что децентрализация власти и выстраивание системы принятия решений на местном уровне – будь то через профсоюзы, округа, фермы, деревни, анархистские коллективы или самоуправление коренного населения – необходимые условия для противостояния мощи транснациональных корпораций.
Несмотря на такую общую почву, в единое движение эти группы и направления не слились. Скорее, они причудливо и тесно сплетены между собой, подобно тому, как «горячие ссылки» (hotlinks) соединяют в Интернете свои веб-сайты. Это не случайная аналогия, а скорее ключ к пониманию изменяющейся природы политической организации. Хотя многие отмечают, что недавние массовые акции протеста были бы невозможны без Интернета, осталось незамеченным то, как коммуникационная технология, делающая возможными эти компании, придает движению свой собственный «интернетоподобный» образ. Благодаря сети мобилизация происходит почти без бюрократизма и с минимальной иерархией; навязываемый консенсус и тщательно разработанные манифесты уходят на задний план и заменяются культурой постоянного, не жестко структурированного и порой маниакального обмена информацией.
Что же происходило на улицах Сиэтла и Вашингтона? Политическая деятельность в такой форме, которая отражает органичные, децентрализованные, взаимосвязанные пути Интернета, – Интернет оживший.
Расположенный в Вашингтоне исследовательский центр TeleGeography взялся разобрать архитектуру Интернета, как если бы он был солнечной системой. Недавно TeleGeography объявил, что Интернет – не одна гигантская паутина, а сеть «узлов и связей» (hubs-and-spokes). Узлы – это центры деятельности, а связи – независимые, но взаимосвязанные с другими узлами звенья.
Это представляется точным описанием протестов в Сиэтле и Вашингтоне. Массовые конвергенции были активистскими узлами, в которые соединены сотни, а, может быть, тысячи автономных связей. Во время демонстраций «связи» принимали форму «клубов единомышленников», состоящих из пяти – двадцати участников, и каждый избирал себе представителя и делегировал на совещания «представительских советов». Хотя эти «клубы единомышленников» согласились подчиняться определенному кодексу принципов ненасилия, они, в то же время, действовали как дискретные единицы, которые могли принимать собственные стратегические решения. На некоторых манифестациях как символ своего движения активисты носят транспаранты в виде матерчатой паутины. Когда настает время митинга, они укладывают паутину на землю и вызывают «все связи в сети», и тогда структура становится залом заседания в масштабах улицы.
За четыре года, предшествовавших Сиэтлу и Вашингтону, подобные «осевые» события происходили у дверей саммитов Всемирной торговой организации, Большой семерки и Азиатско-Тихоокеанского экономического сообщества в Окленде, Ванкувере, Маниле, Бирмингеме, Лондоне, Женеве, Куала-Лумпуре и Кельне. Каждая из этих акций протеста была организована по принципу координированной децентрализации. Они не представляли собой единого фронта: мелкие подразделения протестующих атаковали своих противников со всех сторон. Они не выстраивали сложных национальных или интернациональных бюрократических структур, а сооружали временные: заброшенные здания превращались в «центры слияния», а независимые продюсеры СМИ собирали импровизированные центры новостей. За этими демонстрациями стояли специально создаваемые для данного случая временные коалиции, которые часто называли себя по дате планировавшихся мероприятий: J18, N30, А16 и – на предстоящее 26 сентября совещание МВФ в Праге – S26. По окончании мероприятий от этих коалиций практически не остается и следа – только архивированный веб-сайт.
note 3
Журналистка, политический обозреватель крупнейших американских изданий
note 4
Раввин, публицист, автор многих книг
note 5
Автор бестселлера When Corporations Rule the World и многих других книг о глобализации
note 6
Профессор религиоведения и африковедения в Принстонском университете, автор многих книг о расовых взаимоотношениях и др.
note 7
«Крики сердца» (фр.)