Страница 7 из 46
Все эти разговоры о радикальной децентрализации могут скрывать весьма реальную иерархию, основанную на тех, кто владеет, понимает и контролирует компьютерные сети, соединяющие активистов друг с другом. Это именно то, что Джесси Герш, один из основателей анархистской компьютерной сети Тао Communications, называет «отвратной адхоккратией»[8].
Модель осей и спиц – это больше чем тактика, используемая в акциях протеста; сами акции строятся как «коалиции коалиций», по выражению Кевина Данахера из Global Exchange. Каждая антикорпоративная кампания – затея множества групп, по большей части неправительственных организаций (NGO), профсоюзов, студентов и анархистов. Они используют Интернет, наряду с более традиционными организационными средствами, для многих целей: от составления каталога новейших прегрешений Всемирного банка и бомбардировки Shell Oil факсами и электронными посланиями до распределения готовых к загрузке и распечатке «антипотогонных» листовок – для акций протеста в Nike Town (Найки-городе). Группы остаются анонимными, но их международная координация очень искусна и для их противников часто губительна.
Обвинение антикорпоративного движения в том, что у него нет «видения», рассыпается, если рассмотреть его в контексте этих кампаний. Бесспорно, массовые протесты в Сиэтле и Вашингтоне были мешаниной лозунгов и направлений, и стороннему наблюдателю трудно расшифровать связь между тем, в каких условиях содержится в США ожидающий казни Мумия Абу-Джамаль, и судьбой морских черепах. Но критики – в своих попытках найти структуру в этих крупномасштабных демонстрациях силы – принимают за само движение его внешние проявления: за людьми, одетыми как деревья, не видят леса.
Студенческое «антипотогонное» движение, например, быстро перешло от простой критики компаний и администрации кампусов к выработке альтернативных кодексов поведения и созданию квазирегулирующего органа – «Консорциума прав трудящихся» в сотрудничестве с активистами рабочего движения «Глобального Юга». Движение против генной инженерии и модификации продуктов питания шагает от победы к победе: сначала оно добилось удаления многих генетически модифицированных продуктов с полок британских супермаркетов, потом – принятия в Европе законов о наклейках на таких продуктах, далее сделало огромные шаги с Монреальским протоколом по биобезопасности. Тем временем, противники осуществляемых Всемирным банком и МВФ моделей развития по критериям экспортируемости набили множество книжных полок материалами о моделях развития по местным критериям, о земельной реформе, о списании долгов и принципах самоуправления. Критики нефтяной и горнодобывающей промышленности фонтанируют идеями о неиссякаемых источниках энергии и ответственной добыче ископаемых, хотя им редко выпадает шанс осуществить свое видение на практике.
Тот факт, что эти кампании так децентрализованы, не означает, что они не связаны. Их децентрализованность – это, скорее, разумная и даже остроумная адаптация и к существующей с самого начала фрагментации сети прогрессивных движений, и к переменам в культуре в более широком смысле. Это побочный продукт бурного роста неправительственных организаций (NGO), которые со времени саммита 1992 года в Рио постоянно набирают силу и влияние. В антикорпоративных кампаниях участвует так много NGO, что совместить все многообразие их стилей, тактик и целей может только модель «узлы и связи». Как и сам Интернет, сети NGO и клубов единомышленников – системы, способные расширяться до бесконечности. Если кто-то чувствует, что не вписывается ни в одну из существующих тридцати тысяч NGO и ни в один из тысяч клубов единомышленников, он может создать свою собственную и включиться в общую сеть. Сделавшись участником, никто не обязан жертвовать своей индивидуальностью и подчинять ее более крупной структуре; как и в Сети, мы можем нырять и выныривать, брать то, что хотим, и стирать то, что нам не нужно. Временами этот подход к активизму напоминает поведение завзятого интернетчика – он отражает парадоксальную культуру Интернета: крайний нарциссизм вкупе с острой потребностью в сообществе и связях.
Но при всем том, что подобная структура движения является отчасти отражением базирующихся на Интернете методов организации, она также является реакцией на ту самую политическую реальность, которая, собственно, и вызвала эти процессы к жизни, – полный провал традиционной политики посредством партий. По всему миру граждане голосуют за социально-демократические и рабочие партии только для того, чтобы потом наблюдать, как те расписываются в собственном бессилии перед лицом рыночных сил и диктата МВФ. В таких условиях современные активисты уже не столь наивны, чтобы верить, будто перемены придут через избирательную урну. Именно поэтому им гораздо интереснее бросать вызов самим механизмам, которые делают демократию беззубой, – вроде финансирования предвыборных кампаний корпорациями и способности ВТО попирать национальный суверенитет. Из всех этих механизмов самые острые споры вызывает проводимая МВФ политика структурного регулирования – открытые требования к правительствам о сокращении социальных расходов и приватизации ресурсов в обмен на займы.
Как показала практика, одна из сильнейших сторон такой модели организации протестного движения по принципу невмешательства сверху – то, что ее чрезвычайно трудно контролировать, во многом потому, что она так отличается от организационных принципов учреждений и корпораций, на которые нацелена. На корпоративную концентрацию она отвечает собственной фрагментацией, на глобализацию – своим особым родом локализации, на консолидацию власти – радикальным ее рассредоточением.
Джошуа Карлинер, руководитель Transnational Resource and Action Center, называет эту систему «непреднамеренной, но блестящей реакцией на глобализацию». А поскольку она непреднамеренна, у нас все еще нет словаря для ее описания, и, вероятно, для заполнения этой бреши и возникла целая индустрия довольно забавной метафористики. Мой вклад в нее – узлы и связи, а Мод Барлоу, руководитель Council of Canadians, говорит так: «Мы противостоим глыбе. Сдвинуть ее мы не можем, а пытаемся пролезть под ней, обойти, перелезть поверху». Британский активист Джон Джордан, входящий в движение Reclaim the Streets, утверждает, что транснациональные корпорации – «как гигантские танкеры, а мы – как косяк рыбы. Поэтому мы можем реагировать быстро, а они – нет». Работающая в США Free Burma Coalition (Коалиция свободной Бирмы) говорит о сети «пауков», плетущих паутину достаточно крепкую, чтобы повязать самые мощные транснациональные компании. В дело пошел даже военный отчет США о выступлении запатистов в Чьяпасе, Мексика. Согласно расследованию, проведенному RAND, исследовательским институтом, выполняющим заказы для армии США, запатисты начали «блошиную войну», которая благодаря Интернету и глобальной сети NGO превратилась в «войну пчелиного роя». С военной точки зрения, трудность войны с пчелиным роем, отмечает исследователь, в том, что у него нет «центрального руководства и командной структуры; он многоголов, и его невозможно обезглавить».
Понятно, что у такой многоголовой системы есть свои слабости, и они в полной мере проявились на улицах Вашингтона во время протестов против Всемирного банка и МВФ. 16 апреля, в полдень, в день самой крупной акции протеста, состоялось совещание Совета представителей клубов единомышленников. Активисты в это время блокировали перекрестки всех улиц, окружающих штаб-квартиры Всемирного банка и МВФ. Перекрестки блокировались с 6 часов утра, но делегаты, как только что узнали участники протеста, проскользнули за полицейские заграждения еще до 5 часов. Получив эту новую информацию, большинство представителей сочли, что пора снимать блокаду и присоединяться к общему маршу на Эллипсе[9]. Проблема состояла в том, что общего согласия не было: некоторые клубы хотели попробовать заблокировать делегатов на выходе с заседаний.
note 8
От ad hoc (лат.), создаваемое на данный случай
note 9
Площадь перед Белым домом