Страница 24 из 29
— Да, откуда вы знаете? Впрочем, неважно, — перебила она сама себя, видимо, побаивалась узнать правду. — Мы сразу взяли те вещи, что я успела приготовить, и пошли… Струнники не ходят, авария, говорят, еле забрались в автобус. Доехали до периметра. А там — солдаты не пускают.
— Говорят, утром были беспорядки.
— Там и сейчас за стеной пальба. Не знаю, что и делать. Когда и как мы теперь выберемся отсюда? — в голосе ее, гортанном и глубоком, вдруг прорезались жалостные нотки.
— Все в порядке, — сказал Черный Ягуар. — Можете переночевать у меня, а там что-нибудь придумаем. Только мне надо скоро уходить. Вы где сейчас находитесь?
— В кафе на Флетча.
— Полчаса пешком, берите девочку и бегом ко мне, — он подробно разъяснил, как добраться до его дома.
Вскорости они пришли. За это время он успел убрать с глаз долой все, что могло навести Ирину Севастьянову на мысль о его профессии.
— У меня не слишком уютно. Придется спать на полу, на циновке.
— Это ничего, — сказала Ирина. Она была явно обрадована тем, что нашлось место для ночлега. Хотя когда ее взгляд пробежал по голым стенам, то стал немного испуганным.
— И воды пока что нет. Но есть в холодильнике небольшой запас льда. На сегодня вам хватит. Еды на двоих тоже вполне хватит.
— А вы?
— Я не смогу сегодня заночевать дома, — Черный Ягуар понял это несколько минут назад. Во-первых, он боялся, что Ирина вернется к вопросу о том, откуда он знает о ее дочери. А во-вторых… во-вторых, и это было не менее важно, он почувствовал, что ему будет трудно перенести общество чужих людей. Он слишком привык к одиночеству. Сегодня он переночует в задней комнате подвала храма. А завтра… Завтра когда он начнет заниматься делами, связанными с отъездом, то постарается как-нибудь устроить и Севастьянову с Гулей. Денег Лорда для этого более, чем достаточно. Вряд ли Лорд стал бы возражать, раз уж он сам совершает противозаконные действия и помогает Черному Ягуару выбраться из страны. Вот так вот.
Черный Ягуар, было, собрался уже уходить, как его окликнула Гуля; она, похоже, признала Ирину за мать, и не отходила от нее ни на шаг, но теперь вдруг подошла к Черному Ягуару..
— А мне мама дала цепочку для твоего крестика, — сказала она. Вытащила из-за пазухи крестик и показала его Черному Ягуару. — А ты мой не потерял?
— Нет, он у меня здесь, — Черный Ягуар хлопнул себя по карману.
— А почему ты его не оденешь?
— Зачем?
— На память. Ты забыл?
— Хорошо, — согласился Черный Ягуар, — достал шнурок с крестиком, нацепил его на себя и спрятал под комбинезон. — Теперь все в порядке?
— Вы христианин? — вдруг спросила Ирина Севастьянова.
— Я?! — Черный Ягуар был ошарашен. — С чего вы взяли?
— Нет-нет, ничего, — она снова ушла от ответа.
Он попрощался с ними, назвал на всякий случай код входной двери и отправился выполнять заказ. Он не хотел торопиться, чтобы не разбередить заживающую ногу — намеревался пройтись прогулочным шагом до дома очередного клиента.
Был уже шестой час, серое небо стремительно темнело, редкие мокрые хлопья неприятно шлепались сверху на лицо, гудел, надрываясь, норд-ост. Погода, похоже, собиралась испортиться. И была она явно не прогулочной. Было не жарко, совсем не жарко. Черный Ягуар ускорил шаг, чтобы слегка согреться. Вокруг шныряли неизвестно откуда взявшиеся древние ржавые автобусы, набитые людьми. Неужели такая крутая авария, что до сих пор не починили трос?
Он подумал о том, что скоро, совсем скоро будет вдали от цивилизации, вдали от этих серых каменных домов, от мрачных сгорбленных фигур на остановках струнников, от ржавого скрипящего транспорта, от навязчивого лопотания чужеродных языков, от узкоглазых чайников, от скользкого высокомерного Желтопузого, от бдительного Вахтера, от бездушного Отморозка, от всего этого сволочного чинократского правительства, которое давным-давно пора отправить на свалку, от департамента и экологов, да, и от самих экологов тоже.
Там, где он будет жить, человек свободен и радостен. Все, что Черный Ягуар слышал когда-либо о Новой Зеландии, говорило о том, что если еще где-то и можно жить на этой земле, то только там: только в Новой Зеландии овощи росли в открытом грунте, биотопливо само валялось под ногами, в океане водилась рыба, плантктон и съедобные морские водоросли, вода — океан воды, правда, не питьевой, но ее давно научились опреснять, а небо… впрочем, Лорд сказал, что небо и там серое, нет звезд в Новой Зеландии, но это, в конце концов, не так уж страшно, если будет все остальное.
Они будут жить вместе с Лордом. Сможет ли он существовать бок-о-бок с другом или почувствует к нему такое же холодное отчуждение, как к Ирине и Гуле сегодня? Сначала, наверное, будет тяжело, а затем он, скорее всего, привыкнет. Человек — существо гибкое, ко всему приспособиться может.
Он никогда больше не будет никого убивать. Возможно, сейчас он в последний раз выполняет заказ экологов. У него будет несколько дней отгула, надо постараться как можно быстрее оформить документы, найти безопасный выезд за границу. Хорошо бы еще и Гуле помочь. В последний раз… Он больше не чувствовал себя экологом, он был просто человеком! Он был счастлив.
И тут Черного Ягуара вдруг затошнило от мысли, что он идет убивать человека. До сих пор это была его обязанность, работа, хлеб, смысл существования, никогда это не было его бременем, он знал — придет время — и про его душу также придет эколог; но теперь он не чувствовал себя связанным с этим городом нитью долга, ему не нужны были больше деньги, и смысл жизни он вдруг ощутил в самой жизни. И острей острого он почувствовал, что права на то, чтобы отнимать жизнь у другого человека, у него нет. Он понял, что страшный мертвый Бог все еще живых христиан может простить ему всё: ненависть к Нему, тайную жизнь, неоправданную жестокость, прокрадывающегося в его сознание второго, Он может простить ему даже все совершенные им убийства, даже смерть девочки Маши Севастьяновой, но то убийство, которое ждет его впереди, — зачеркнет путь Черному Ягуару к Новой Зеландии.
«Не время сжигать за собой мосты, — сказал он себе. — Если я не выполню заказ сегодня, мне придется пойти на работу завтра. Если я не приду на нее завтра — может, и отговорюсь — то послезавтра точно нагрянут с проверкой. Не найдут — объявят розыск. Очень мне надо светиться и попасться в последний момент».
Но что-то ныло внутри, кажется, второй забился куда-то в самую глубину груди и тихонечко там поскуливал. «А куда я дену девочку и Ирину? Вдруг им не удастся завтра выбраться из города? — ему вдруг остро захотелось снять с себя крестик Гули, но он отмахнул от себя морок — прошло время бояться второго, прокравшегося в сознание, — Это не сумасшествие, это всего лишь совесть — так сказал Лорд, — дурацкий атавизм. Надо будет глянуть потом в библиотеке, что это все же такое».
Он ускорил шаг и перешел на легкий бег, по привычке он перепрыгивал через кресты трещин, но они его сейчас не страшили. Когда бежишь — сомнения не мучают. Когда бежишь — знаешь, что надо делать дело. А обдумать можно его и потом. Он побежал быстрее, сопротивляясь норд-осту, который разгулялся уже не на шутку.
Через десять минут он был во дворе клиента. Последнего в своей жизни клиента. Стоп. Об этом потом. Все раздумья потом. Он открыл ком, чтобы проглядеть информацию о клиенте. Экран был белый. Ни фамилии, ни имени, ни возраста — ничего. Только адрес. Сначала он испугался. Если заказ отменили, то, значит, отгулов не будет. И завтра, и послезавтра придется опять выходить на работу. А этого так хотелось бы избежать.
Он послал запрос диспетчеру. Та подтвердила заказ. Да, информация скрытая, убийство не стандартное — политическое. Каждого кто окажется в квартире, Черный Ягуар должен убить, никакого бромабола. Есть ли у клиента семья? — неизвестно. Но в любом случае желательно, чтобы смерть выглядела, как всегда, естественной. Да, подтверждение дается: клиент живет по этому адресу. Ориентироваться по обстоятельствам. Сделай дело — и гуляй смело. Впереди отгулы. Вот так-то…