Страница 11 из 71
Наутро, или в той серости, что сходила за «утро» на Гиммас-Хефдоне, Брим направил в Авалон КА'ППА-грамму, потом пробился сквозь вьюгу в госпитальный отсек, которым служил сектор 19. В приемной секции шли восстановительные работы после многих лет запустения, и несколько темных коридоров по-прежнему вели в заброшенные темные помещения, но сам зал был заполнен эвакуированными беженцами и ранеными, привезенными из Эффервика. И те, и другие ясно напоминали, как много уже пало союзников Империи — и как скоро уже Лига начнет следующую атаку, уже наверняка на сам Авалон.
В одном из главных коридоров стояли группой штатские и тихо между собой разговаривали. Одеты они были в лохмотья богатых когда-то штатских костюмов, но у каждого на руке висела флотская шинель. Их явно вывезли в теплый сезон и теперь выдали временную одежду, пока их где-нибудь не устроят.
За все эти годы Брим так и не перестал испытывать удивление, встречая азурнийца. Их мужчины и женщины были одинаково высокими, с бочкообразной грудью и, в общем, нормальные гуманоиды, если не считать огромных сложенных крыльев — на самом деле очень специализированной второй пары рук, — которые выдавались вверх золотистыми дугами со шлейфом перьев, спадавшим на пол алебастровым каскадом. Они выступали над двумя горбами размером с подушку между плечами. Эти выпуклости, появляющиеся в пубертатный период, прикрывали разрастания вегетативной нервной системы, координировавшие сложные движения мышц и перьев в полете.
Вглядываясь в огромный вестибюль, Брим заметил двух явно зашивающихся клерков, у стола которых уже столпились не меньше двадцати техников в белых костюмах, и потому направился прямо к азурнийцам. Подняв ладони к груди в универсальном жесте мира, он сумел промямлить единственное известное ему азурнийское приветствие:
— О collo sol ammi. Кто-нибудь из вас говорит по-авалонски?
— Я говорю, капитан Брим, — ответил седовласый старик, явно патриарх этой группы. Массивный лоб и большой крючковатый нос придавали ему зловещий вид, но большие зеленые глаза были полны той спокойной мудрости, которой славились азурнийцы, где бы они ни были. Даже согбенный возрастом, этот старик возвышался над Бримом на целых полирала. — Чем могу служить? — спросил он без малейшего акцента.
— Вы знаете мое имя, сэр? — спросил удивленный Брим.
Старик изящным жестом тонкого длинного пальца показал на зеленую с золотом ленту, которую носил Брим среди своих наград.
— За всю нашу долгую историю, — произнес старик с величайшим достоинством, — лишь один не умеющий летать мог носить такую ленту. Ваше имя хорошо известно среди азурнийцев.
Брим почувствовал, что краснеет. Уже больше пятнадцати лет прошло с тех пор, как он, тогда еще младший лейтенант, провел горстку воинов Империи в опасный рейд против облачников, оккупировавших тогда этот доминион. За этот подвиг кронпринц Азурна, ныне король Леопольд XVIII, лично наградил его Орденом Безоблачного Полета.
— Для меня большая честь, что вы помните меня… э…
— Дома меня зовут Кнорр-старший, — подсказал азурниец. — Я много лет служил отцу Леопольда в должности великого посла на Авалоне.
— Это для меня двойная честь, ваше превосходительство, — сказал Брим.
— И для меня тоже, капитан, — скромно ответил Кнорр. — А сейчас — чем я могу быть вам полезен? Брим улыбнулся. Старик — истинный азурниец.
— Вы прилетели вчера вечером на «Норде»? — спросил он.
— Да, капитан, — ответил Кнорр. — Все мы.
— Я ищу Арама Нахшона, который прилетел с вами, — сказал Брим. — Не знаете ли вы, где я могу его найти?
— Я только что от него, — сказал Кнорр, показывая вдоль одного из освещенных коридоров. — Отделение Б-131. Почти до конца и направо. Его койка прямо у входа. Вы, очевидно, встречались с ним на гонках, капитан?
— Раньше. Мы с ним летали на одном корабле, — ответил Брим. — Но о его последнем подвиге знают все. Мы одно время боялись, что он там погиб. Как он сейчас?
Старик покачал головой.
— Лишь молодость и госпожа Удача спасли на этот раз его отчаянные перья. Но кроме болезненных синяков и ожогов, кажется, ничего страшного. Нужно только питание.
— Слава Вселенной, — произнес Брим совершенно искренне. Арам был одним из его любимцев.
— Уверен, что он будет рад вас видеть, капитан, — сказал Кнорр, явно желая продолжить прерванный разговор с остальными азурнийцами.
Коснувшись лба в знак благодарности, Брим направился через вестибюль, мимо новой группы раненых имперских военных, только что прибывших на базу. И скривился. Этот постоянный поток раненых был предвестием дурного исхода для обороны Эффервика. И если Брим не ошибается, Авалон — следующий на очереди.
Если не считать темных кругов под глазами и большого пятна сильно выжженных перьев на правом крыле, аловолосый Арам Нахшон мало изменился с тех пор, как они с Бримом соревновались за Кубок Митчелла.
— Вилф! — завопил он, вскакивая на ноги, хотя было видно, как ему это трудно. — Я думал, ты еще на Флюванне, — добавил он, вскинув руку в салюте. — Выглядишь классно!
Брим отдал честь в ответ. Он только с восхищением уставился на молодого азурнийца, который хладнокровно бросил крошечный эсминец против линкора Лиги — и чуть не победил, а потом выжил почти две недели в спасательном пузыре с запасами, которых должно было хватить максимум на десять дней.
— Арам, — сказал он, протягивая руку, — у тебя вид совершенно мерзопакостный. Что помогло тебе остаться в живых вопреки всем стараниям Вута?
Азурниец на секунду задумался.
— Злость, — ответил он с искоркой в глазах. — Я настолько ненавижу облачников, что не могу помереть, не прихватив еще несколько с собой.
Брим покачал головой.
— Ладно, тыть, сядь, пока не упал, Арам. Как ты себя чувствуешь?
— И вполовину не так, как надо бы, Вилф, — признал азурниец, садясь на кровать. — У меня не только башка раскалывается, но и летать не смогу, пока кучу новых перьев не отращу. — Он встряхнул головой. — Вот эта ерунда в стакане уже назавтра избавит от головной боли, но перья растут медленно, а ты знаешь, как я терпеть не могу ходить.
— Что-то я вроде слышал, — с усмешкой сказал Брим, нажимая кнопку на пейджере, который тихо дзенькнул у него на плече.
Двое друзей вскоре вдались в воспоминания, как водится у звездоплавателей по всей галактике, и только закончили живое обсуждение всех достоинств кораблей класса «Непокорный», как в комнату ворвался Барбюс с кейсом и большим красным конвертом, который он передал Бриму.
— Коммандер Арам! — произнес сержант с широкой улыбкой. — Чудесно видеть вас живым, сэр.
Брим открыл конверт и стал изучать его содержимое, а тем временем азурниец с трудом встал снова и пожал протянутую руку Барбюса.
— И тебя тоже приятно видеть, шеф, — подмигнул он. — Как доказательство, что я еще жив. Барбюс рассмеялся.
— Вы, азурнийцы, народ крутой, если будет мне позволено так сказать, сэр. Наверняка обожженное крыло у вас болит.
— Летать не дает, — ответил Арам уныло, оглядываясь через плечо.
— Не совсем так, — перебил его Брим. — Шеф тут принес записочку от нашего старого друга Бакстера Колхауна, и у тебя сейчас будет полно времени летать на звездолетах, если захочешь.
Арам резко обернулся.
— На звездолетах? — переспросил он.
— Именно, — ответил Брим, протягивая ему пластиковую распечатку. — Прочти сам.
Арам стал читать вслух, и брови у него полезли вверх от удивления.
— Данными мне полномочиями выражаю согласие на присвоение вам… — начал он, и голос его вдруг прервался, будто он не мог поверить своим глазам.
—..звания коммандера Имперского Флота, — закончил за него Брим. — И на отдачу под ваше командование эскадрильи тридцать два. Ваше назначение действительно лишь на время боевых действий; после нашей победы вы сможете остаться в нашем Флоте в случае изъявления вами такого желания.