Страница 61 из 72
СМЕНА МАСОК
Мать, как и обещала, дала обед в честь Ферн, скорее его можно было назвать банкетом. Почему-то она решила пригласить всех десятилетних девочек города. Они сидели за длинным столом и беседовали.
Мать была, как всегда, очень элегантна и красива. Бронсон тоже смотрелся весьма изысканно. Вокруг стола суетились официанты, подливая вина или другие напитки и сменяя блюда.
Мать решила в этот раз порадовать и меня: она не пригласила, кроме детей, никого, кто был бы чужим на нашем семейном торжестве. Присутствовали также Бэтти Энн и Филип. Ферн восседала во главе стола, так как именно она была виновницей нашего торжества.
– Она так прелестна сегодня! – восхищался Джимми.
Перед приемом Джимми поехал с ней в один из самых солидных супермаркетов, где Ферн выбрала очень дорогое вельветовое платье синего цвета. Она требовала, чтобы я покупала ей вещи, какие носят ее новые школьные подружки. Это навело меня на мысль о том, что девочка снова общается с детьми гораздо старше себя, но я не придала этому значения. Мы подобрали туфли к платью и отправились в отдел драгоценностей, где она выбрала золотое колье и серьги, пришлось купить их ей. Но я тут же пожалела об этом. Она так радостно приняла этот подарок, что мне подумалось, не совершаю ли я ту же ошибку, что Лесли и Клейтон Осборн, не пытаюсь ли купить ее любовь и расположение. Затем Ферн отправилась в салон красоты в отеле, там ей сделали великолепную прическу; этим занималась сама заведующая.
Девочка вернулась в комнату в новой одежде, с новой прической, в золотом ожерелье и с легким макияжем. Джимми был шокирован, настолько взрослой она смотрелась.
– Это и есть моя маленькая сестра? – воскликнул он, обнимая Ферн.
Ее темные глаза засветились, она самодовольно улыбалась, словно она сражалась со мной за отнюдь не платоническую любовь Джимми и победила в этой войне.
– Спасибо, Джимми.
Она поцеловала его.
– Дорогая, это заслуга Дон, благодари ее. Она повернулась ко мне и поблагодарила. Возможно, что та любовь и забота, которой мы ее окружили, сыграла свою роль. Джимми оказался прав, на банкете не было никого, кто бы был вежливее и приятней, чем Ферн. Она была достаточно осведомленной относительно того, как держать себя на приемах, ее не надо было ничему учить. На Бронсона произвело сильнейшее впечатление то, что Ферн стала его называть «сэр». Она очень мягко и довольно изысканными фразами отвечала на все вопросы матери и Бронсона, описывала места, где она побывала, спектакли, которые видела, картины, то есть очень грамотно вела светскую беседу. Джимми был в восторге от того, что девочка производила такое прекрасное впечатление.
– Она просто восхитительная молодая леди, – сказала мне мать, когда вечер уже заканчивался.
– У нее была замечательная подготовка, – ответила я.
Я заметила, как изменилось лицо Джимми, оно стало пунцовым от злобы, его раздражала всякая фраза, касающаяся Осборнов.
– Мама, нельзя судить о ней как о породистой лошади. Да, она выросла в приличной семье, но поверь, она не была счастлива, – быстро проговорила я, пока Джимми не стал высказывать свое мнение.
– Да, да, дитя мое, я знаю, знаю. Я просто рада видеть ребенка, который так замечательно умеет держаться. Да, – она схватилась рукой за сердце, – это напомнило мне о Клэр, у меня есть новости от нее. Она по-прежнему живет с тем водителем грузовика. Сейчас он, вероятно, где-нибудь в Северной Каролине, она последний раз звонила оттуда, когда просила денег. Живут они в грузовике и путешествуют по всей стране. Как она связалась с этими людьми? Боже! Чем же я так согрешила, что теперь так наказана! Почему мое дитя так низко пало?
– Дело вовсе не в том, что ты сделала, а в том, чего не сделала.
– Пожалуйста, Дон, не надо заводить свою песню о воспитании Клэр, особенно теперь, когда мы празднуем возвращение потерянной сестры Джимми.
Она обернулась к Джимми, чтобы пролить на него очарование своей улыбки.
Мы собрались уходить и поблагодарили мать и Бронсона за необычайно теплый прием; мать выразила сожаление, что мы так рано уходим, но мы объяснили это тем, что детям нужно было еще делать уроки.
Мне показалось, что Ферн не выполнила домашнее задание до конца. Оказалось, что я ошибалась. Она вообще не делала домашней работы, и не только в этот вечер. Я выяснила это на следующее утро, когда мистер Йанмен позвонил мне, чтобы доложить о том, как она себя проявила за неделю пребывания в школе побережья Катлеров.
– У всех учителей одинаковые жалобы на нее. Она действительно невыносима. Иногда выполняет домашнюю работу, и довольно хорошо, но потом не делает ее вообще, и каждый раз находит этому какие-нибудь объяснения. За эту неделю она уже дважды провинилась, и эти провинности были столь серьезны, что учителя отправляли ее ко мне. Проблемы, связанные с ней, оказались гораздо большими, чем я предполагал, миссис Лонгчэмп. Нежность, любовь, забота – это еще не все, что ей сейчас нужно, еще нужна крепкая дисциплина.
– Спасибо, мистер Йанмен, что позвонили мне, я немедленно приму меры и поговорю с мужем.
Я сразу же пошла к Джимми и все ему рассказала. Его глаза потемнели, и он покачал головой.
– Думаю, мистер Йанмен прав, Джимми. Нам надо быть строже с ней.
– Мне казалось, что у нее все в порядке в школе.
– Это она нам так говорила, – подчеркнула я. – Но это неправда.
– Хорошо. Я поговорю с ней.
В этот же вечер мы с Джимми решили побеседовать с Ферн в ее комнате. Для начала мы установили новые для нее правила.
– Теперь после школы ты должна сразу же приходить домой и делать домашнее задание, прежде чем займешься чем-либо другим, – сказал Джимми. – Когда ты закончишь, покажешь тетради Дон, чтобы она проверила, как ты выполнила уроки. Если ты их сделаешь хорошо, можешь заняться в отеле чем угодно. Но если мы узнаем, что твои учителя недовольны тобой, твоей ноги в отеле вообще больше не будет. Мы тебя запрем в комнате. Мы знаем, что ты пережила трудные времена, Ферн. Но ты должна трудиться и хорошо себя вести. Если мы не будем уверены, что у тебя это получается, значит, мы плохие воспитатели и у нас нет права оставлять тебя здесь. Ты поняла?
Все время, пока он говорил, Ферн сидела потупив глаза. Она молча кивнула, даже не взглянув на нас.
Я смотрела на Джимми и знала, как ему больно говорить все это.
– Ладно, – заключил Джимми, – попробуем начать все сначала и посмотрим, получится ли это.
Ферн ничего не ответила, но когда мы покидали ее комнату, она наконец подняла голову и посмотрела мне вслед. Ее лицо исказилось от гнева, глаза сузились в черные щелочки, губы растянулись так, что в свете лампы ее зубы сверкнули как оскал. От ее ненависти во мне застыла кровь. Я знала, что она обвинила меня в том, что я настраиваю Джимми против нее. Но сейчас я была убеждена более, чем когда-либо, что мы должны быть с ней строже, пока не стало слишком поздно.
И Ферн резко изменила свое поведение. На протяжении нескольких недель она все делала именно так, как мы хотели: хорошо вела себя на занятиях, отлично делала уроки, прекрасно занималась в школе. Я ожидала от нее открытой ненависти с того момента, как стала проверять домашнее задание, но она была само смирение. Вместо того чтобы бежать в отель, развлекаться со старшими ребятами, она теперь взялась помогать миссис Бостон по дому, занималась уроками с Кристи. Перемена была настолько резкой, что мистер Йанмен позвонил мне, чтобы выразить свое удивление и благодарность.
Обрадованная такой переменой, я немедленно сообщила об этом Джимми, который за обедом сказал ей, что мы рады таким переменам, и похвалил ее.
– Спасибо, видимо, я все это время просто была не в себе, – проговорила Ферн.
Нас с Джимми вполне удовлетворило такое объяснение. После обеда она обратилась ко мне с просьбой.
– Меня пригласили на танцы, можно ли надеть те украшения и одежду, которые ты приобрела для банкета?