Страница 43 из 70
Эта дама (для удобства назовем ее... например Полиной) сказала, что ко мне скоро могут обратиться с каким-нибудь необычным предложением, и предупредила, что я ни в коем случае не должна его принимать. Мало того, я не должна принимать вообще никаких предложений, исходящих от незнакомых людей. А также ходить по безлюдным улицам, вступать в разговоры с посторонними, садиться в чужие машины и так далее и тому подобное.
- Интересно.... - Сергей подпер щеку ладонью и поскреб щетину в районе уха. - И как она все это объяснила?
- Никак. Сказала, что это не ее тайна. Я долго ломала голову над этой загадкой, но так ничего и не поняла, кроме того, что умру от любопытства, если ее не раскрою. Поэтому я села на поезд и приехала в Старград. Некая цепь событий - не буду рассказывать каких, это совсем другая история - свела меня с дочерью одного из местных воротил. И, представь себе, эта девушка оказалась точной моей копией. Настолько точной, что у меня чуть крышу не снесло, когда я ее увидела. Дело даже не в том, что у нас одинаковая внешность. Мы еще одинаково хмуримся, улыбаемся, дергаем плечом, если нам задают вопрос, на который мы не хотим отвечать. Говорят, что даже походка у нас одинаковая.
- И ты решила, что вы сестры-близнецы?
- Да. Не только из-за сходства. Выяснилось, что роды у ее матери принимала... кто бы ты думал?
- Полина?
- Точно. Причем не просто принимала роды, а делала кесарево сечение, и, следоватнльно, роженица была под наркозом.
- Погоди-погоди, я сам догадаюсь. У жены местного воротилы умер ребенок и ей подсунули девочку, которую родила твоя мать, правильно?
- Ну, в общем, примерно так я сначала и подумала. Это многое бы объяснило: трогательную заботу Полины о моей маме, существование двух неотличимых девушек и даже тот загадочный разговор у меня на работе. Полина могла узнать, что некто собирается использовать наше с... Марией сходство в каких-нибудь некрасивых целях, и пыталась предостеречь меня, намекнуть, чтобы не впутывалась в чужие игры.
- Так, а что же не сошлось?
- Многое. Во-первых, дата и место рождения. Я родилась не здесь, а в Москве, через три недели после Марии. Но это бы еще ладно. Во... Полина училась в московском меде, у нее в столице масса знакомых врачей. Кто-нибудь из них вполне мог состряпать для мамы фальшивую справку из роддома...
- Зачем? - удивился Сергей.
- Не знаю. Например, чтобы не разоблачили их обман. Представь себе, что та женщина - мать Марии - случайно встретила бы меня. Конечно, она попыталась бы узнать, кто я такая, кто мои родители - хотя бы из любопытства. И как, по-твоему, что произошло бы, узнай она, где и когда я родилась?
- М-да!.. Наверное, скандал.
- Наверняка. Они и подстраховались... наверное. Если моя версия все-таки верна. А это вполне может быть не так, потому что, кроме "во-первых", есть еще и "во-вторых". Я спросила Марию, не может ли она быть приемной дочерью. И знаешь, что она ответила? Дескать, насчет матери не уверена, вполне возможно, что она чужая тетя, но в отношении отца сомнений нет. Потому что она, Мария, - вылитая бабушка в молодости.
Сергей хмыкнул.
- А не могла твоя Мария наврать? Неосознанно, не отдавая себе отчета. Все мы верим в то, во что хотим верить. И, наоборот, не верим тому, что нам не нравится. Если ты привыкла, что твой папаша - крупная шишка, тебя вряд ли обрадует его замена на слесаря-жестянщика.
- Оно конечно. Но существует фото, студийный портрет бабули. И я его видела. В подробностях не рассмотрела, времени не было, но на беглый взгляд сходство убедительное.
- Да-а! Тут без поллитры не разберешься. Кстати, насчет поллитры. Повторим? А то на нас бармен угрюмо косится.
Сергей сходил к стойке и принес еще два джина с вермутом и оливкой, которые почему-то назывались "Мартини". Это был уже четвертый его поход, и Яна заметила, что его слегка заносит на поворотах. Сама же она, как ни странно, чувствовала себя совершенно трезвой. Только настроение, пожалуй, чересчур уж приподнятое, но это, возможно, эйфория чудом уцелевшей жертвы.
- Ну как, помогло? - весело спросила она, когда Сергей втянул в себя половину коктейля и поставил бокал. - Узрел истину?
- Тут, пожалуй, узреешь! - вздохнул он. - Одно из двух... нет, из трех. Либо твоя мама обманула и тебя, и этого жестянщика, чтобы выгородить местного туза, и тогда твое сходство с папой Юрой - чистая случайность. Либо папа Юра - тайный внебрачный сын бабули с портрета, что бывает только в дешевых романах. Либо Мария тебе не сестра, а ваша полная идентичность, как и участие Полины в судьбе твоей и ее матери, - невероятное совпадение. Впрочем, все три варианта выглядят невероятными.
- На самом деле вариантов больше. Например, тайным внебрачным ребенком бабули с портрета может быть не Юра, а моя мама, на которую я, кстати, тоже похожа. Или портрет - фальшивка, изготовленная специально для приемной матери Марии, чтобы у нее не возникало вопросов, в кого пошла дочь. Или местный туз был тайным возлюбленным моей бабки по матери, и мама на самом деле - его ребенок. Но ты прав, все они выглядят невероятными. Портрет-фальшивку нужно было изготовить заранее, еще до рождения Марии, а как можно предугадать внешний облик еще нерожденного ребенка? Кстати, эту бабулю многие здесь должны помнить, она была женой крупного партийного функционера из местных. Так что фальшивку запросто могли разоблачить. Это возражения по второму пункту. А вот по первому: жены партийных функционеров не рожают внебрачных детей, а если рожают, то не бросают. И по третьему: моя мама родилась не в Старграде, а в уездном городишке. Ее мать была уборщицей в рабочей столовой и здорово закладывала за воротник. Не слишком подходящая любовница для комсомольского начальника, которым был местный воротила, верно?
- Пожалуй. Слушай, а почему бы тебе не поговорить с мамой или с этой Полиной? Если они поймут, что ты не успокоишься, пока не докопаешься до правды, то перестанут вешать тебе лапшу на уши.
- Не факт. Полина говорила, что это чужая тайна. Если они дали кому-то слово, то будут молчать, как партизанки, такие уж они благородные. И еще... Есть причина, по которой я не могу этого сделать. Я должна все выяснить сама. И кое-что уже выяснила. Нашла акушерку, которая работала в больнице, где родилась Мария. Это от нее я узнала про кесарево сечение. Сама она была в отпуске, но слышала, что роды прошли с осложнениями, воротила даже выписал из столицы какую-то медицинскую знаменитость. Роженицу перевели из гинекологии в хирургию, и знаменитость ее оперировала. Но это потом, уже после кесарева. А кесарево делала Во... Полина. Хирургическая сестра, которая ей помогала, вскоре уехала из города. Как-то очень внезапно уехала. К сожалению, мне так и не удалось поговорить с врачом или сестрой, дежурившими в ту ночь. Врач умер, сестра по-прежнему работает с Полиной и не ответит на мои вопросы. С трудом разыскала бывшую санитарку, хотела спросить, не помнит ли она мою маму - на шестнадцатилетнюю роженицу должны были обратить внимание, - а у той склероз. Мне вообще не очень-то везет. Наведалась в швейное ПТУ, где училась мама, меня там обхамили и чуть не спустили с лестницы, несмотря на предложенную взятку. Потом одна добрая душа объяснила, что секретарша, которая меня обхамила, по глупости уничтожила часть старой документации. А начальству ни гу-гу, чтобы по шапке не дали. Дескать, кто проверять-то будет? А тут я со своим запросом. Но мне все-таки удалось найти женщину, с которой мама жила в общежитии. На швейной фабрике работает. Эта деньги взяла и маму мою вспомнила, только ничего полезного так и не сказала. "Оля, говорит, дикой была - ни поболтать с ней, ни посмеяться. Скажешь чего, она зыркнет, как зверек, и молчок. Не могу представить, чтобы у нее парни были. По правде, я ее плохо знала. Она полгода всего с нами училась. В первую же зиму ни с того ни с сего забрала документы и уехала. Не знаю куда, домой, наверное".
- Значит, во время беременности твоя мама жила не в общежитии?