Страница 3 из 107
Неожиданно мечты Сэнди омрачила мысль о том, что ее ждет по приезде в Лондон. Она понимала, что ей придется нелегко. Сэнди предстояло найти себе жилье в городе, который она посещала лишь однажды и в котором у нее не было ни одного знакомого, если не считать Зельды Фрей. Вряд ли Зельда захочет встретиться с Сэнди до понедельника, когда ей надлежало приступить к работе. Сэнди заверила ее, что к этому времени она переедет к двоюродной сестре и будет жить там до тех пор, пока не подыщет отдельную комнату.
В ее душу закрался страх, к горлу подступил ком. Господи, как хорошо было бы взаправду иметь в Лондоне родственника или подругу или хотя бы друзей подруги!
До станции оставалось две остановки. Сэнди никак не хотела прозябать в родном городе, но ее внезапно охватила нерешительность. Она крепче стиснула ремешок сумки и плотно сдвинула колени. Автобус въехал в туннель, и, поймав свое отражение в стекле, Сэнди почувствовала, как к ней понемногу возвращается отвага. Она прекрасно выглядит, ей не место в этой забытой Богом дыре. К тому же она все продумала до мелочей. Она выйдет из поезда в Юстоне и сразу купит в газетной лавке «Ивнинг стандард» – именно там дают объявления о сдаче жилья внаем. Потом она разыщет туристическое агентство и попросит порекомендовать недорогой отель. Вероятно, ей придется задержаться там на пару дней, но по крайней мере у нее будет крыша над головой и место, в котором можно будет оставить чемодан на то время, пока она будет искать постоянное жилье.
Занятая тягостными мыслями о том, во сколько ей обойдется недорогой отель, Сэнди поднялась на ноги и нажала кнопку звонка. Две минуты спустя она уже тащила чемодан, пересекая под моросящим дождем улицу по направлению к железнодорожной станции. Ей казалось, что все происходит слишком быстро; еще ни разу в жизни она не была так испугана. Та часть ее существа, которую переполняли возбужденное ожидание и отвага, взяла верх над опасениями, но Сэнди понимала, что когда-нибудь малодушие вернется к ней, оно лишь спряталось, давая ей понять, что даже если она на первых порах сохранит твердость, впереди ее ждут времена, когда опускаются руки и хочется бегом мчаться домой. Но она выдержит. Самой судьбой ей предначертаны удача и успех. Начать – вот главная трудность. Теперь у нее хорошая работа, и как только она возьмется за дело, уже ничто ее не остановит. Она будет пробиваться к цели любыми средствами, потому что ей нет дороги назад. Она никогда не вернется домой.
Глава 2
Эллин Шелби сидела на крыльце, покачиваясь на старом диванчике, подвешенном на ремнях. Далекий горизонт был залит последними жаркими лучами заходящего солнца. Эллин небрежно подложила под себя одну ногу, отталкиваясь другой от пыльных половиц крыльца и забросив руки за спинку диванчика. Ее густые каштановые кудряшки были схвачены на затылке лентой. Между ней и далеким краем света не было ничего, кроме обширного пространства, словно ковром, покрытого акр за акром сочными листьями поспевающих соевых бобов.
Зеленые листья трепетали в воздухе подобно крохотным флажкам. Песчаное поле рассекали борозды, словно проведенные гигантской расческой, которая спустилась с небес, чтобы пройтись по буйной растительности и подготовить ее к созреванию. Сколько себя помнила Эллин, посев начинался сразу за последними весенними заморозками, а урожай собирали в октябре после листопада. Это был бесконечный монотонный процесс, не уступавший своей размеренностью ходу светила по небосклону, и со временем Эллин привыкла полагаться на него не меньше, чем на само солнце. Он был неизменен, и лишь капризы погоды оставляли свой отпечаток на густоте и оттенках пышной зелени.
Дом тоже не менялся. Крыльцо всегда было пыльное, за сетчатой дверью стояли две метлы и валялось ведро, а у стены громоздилась поленница. На поручнях висели глиняные горшки, в которых мать заботливо выращивала цикламены, а столбики, подпиравшие крышу крыльца, увивали белые и пурпурные колокольчики фуксий. На спускавшейся во двор лестнице так и не хватало одной ступеньки.
Эллин зевнула, откинула голову на спинку дивана и посмотрела в темнеющее небо. Сквозь медленно плывущие облака проглядывал узенький серпик луны. В далекой выси беззвучно скользил самолет, направляясь неизвестно куда. В вечернем воздухе носился запах сырой земли, смешиваясь с восхитительными ароматами домашней стряпни. Закрыв глаза, Эллин без труда могла представить, что ей всего лишь пять лет, или двенадцать, или шестнадцать.
Через три месяца ей исполнится тридцать. Она сама не знала, стоит ли ей беспокоиться. В настоящую минуту это ничуть ее не тревожило, однако в Лос-Анджелесе такие вещи, как возраст, морщины, одышка и редеющие волосы, значили больше, чем сам Господь. Но единственным идолом штата Небраска был урожай.
Эллин ненадолго заглянула к родителям, прежде чем отправиться в Нью-Йорк и закончить переговоры о съемках фильма с участием Рики Лея, знаменитого комика, который еще год назад выступал в частных клубах, но уже успел прославиться на канале Эн-би-си. Рики был не только великолепным артистом и настоящей звездой. Он был сущим наказанием, однако Эллин привыкла к чудачествам знаменитостей, равно как и к их мнительности и эгоизму. Это было неотъемлемой частью профессии агента.
Закрыв глаза, она глубоко вздохнула, словно впитывая уютное спокойствие дома, и тут же иронически усмехнулась. Она провела здесь уже два дня, но отец до сих пор не желал разговаривать с ней напрямую. Все, что он хотел ей сказать, передавалось через мать, даже если Эллин стояла рядом. Это продолжалось уже много лет – с тех пор как она приехала из колледжа и объявила, что вновь уезжает в Лос-Анджелес навестить свою двоюродную сестру Мэтти. Мэтти была актриса, а в доме Эллин это слово означало то же самое, что шлюха; и вот теперь она стала агентом и представляла интересы актеров. Как утверждал отец, название ее профессии было лишь замаскированным именем подручного самого дьявола.
Впервые услышав эти слова, Эллин совершила громадную ошибку – она рассмеялась. Фрэнк Шелби, известный полным отсутствием чувства юмора, громадный, словно медведь, фермер, который по воскресеньям ездил в церковь за пятнадцать миль, а вечера проводил, читая вслух жене из Библии, схватился за ремень. В его доме нет места дьяволу, сказал он, и если его дочь, его плоть и кровь, думает, что ей позволено занести в дом нечистую силу, то он, ревностный слуга Господа, выметет ее прочь.
Отец не стал бить Эллин, он никогда не трогал ее даже пальцем; он лишь дважды хлестнул ремнем по столу, заставив Эллин и мать испуганно подпрыгнуть, после чего обратился с горячей молитвой к Всевышнему, прося наставить его падшую дочь на путь истинный.
Она мучительно переживала ссору, зная, что в глубине души отец любит ее, хотя за двадцать девять лет так и не выбрал случая сказать ей об этом. Эллин знала, как тяжело был уязвлен Фрэнк, когда она решила изучать литературу и драматическое искусство в Нью-Йоркском университете, тогда как в Университете штата Небраска преподавали лучшие в мире специалисты по сельскому хозяйству и экономике, а до Линкольна, где располагался университет, была всего пара сотен миль.
Уже много лет прошло с тех пор, как Эллин вступила в битву за право самой выбрать профессию и выиграла ее, но до сих пор ей было невыносимо вспоминать о том, как воспринял отец весть о том, что она не собирается остаться на ферме и выйти за Ричи Хьюджеса, соседского сына, как того ожидали от Эллин все знакомые. Они дружили с детства. Ричи жил с родителями дальше по шоссе, ведущему в Норт-Платт, маленький городок, куда съезжались все окрестные жители, чтобы побродить по магазинам, обменяться сплетнями и заявить еженедельную ставку в лото. Ричи и его семья были ближайшими соседями и друзьями Шелби. Ричи, хороший и послушный сын, окончил колледж в Линкольне и, собрав все дипломы и степени по всем необходимым предметам, вернулся домой, готовясь взвалить на свои плечи заботы о ферме после смерти отца. Он женился бы на Эллин, пожелай она того, и для Фрэнка Шелби не было большего счастья, чем обрести в лице Ричи сына, который объединит четыре сотни акров благословенной земли Хьюджесов с четырьмя сотнями акров самых драгоценных в мире соевых полей Шелби после того, как Господь призовет Фрэнка на небеса.