Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 61

На пороге стоял котёнок. Маленький, пушистый, кремовый, с едва заметным розовым оттенком, словно его случайно выстирали вместе с кукольным платьем. За спиной торчали крошечные крылья, а на шее красовался бантик с блестящим камнем.

Котёнок посмотрел на Миранду с таким видом, будто именно она без приглашения явилась в его спальню. Потом важно вошёл и попытался расправить крылья. Одно задело дверной косяк. Животное пискнуло, возмущённо ударило косяк лапой и продолжило путь с невозмутимым достоинством.

Миранда перевела взгляд на письмо.

— Пик? — уточнила она, подозрительно рассматривая нового знакомого.

Котёнок важно поднял хвост.

— Я умерла из-за стресса и попала в рекламный буклет детского салона красоты, — заключила Миранда, потому что более разумного объяснения крылатому котёнку в бантике всё равно не находилось.

Пик запрыгнул на кровать, прошёл по одеялу и уселся в центре, словно спальня принадлежала ему, а Миранда была временным неудобством.

— Сразу предупреждаю: я не люблю бантики, розовый цвет, внезапные переселения душ и животных, которые выглядят дороже моей прежней зарплаты.

Пик зевнул, вытянул лапу и столкнул с тумбочки фарфоровую фигурку пастушка. Миранда поймала её у самого пола и прижала к груди.

— А вот теперь начались личные разногласия, — строго произнесла она.

Котёнок довольно замурлыкал. Его присутствие странным образом помогло. Невозможно одновременно осмысливать собственную смерть и всерьёз спорить с крылатым котёнком из-за фарфорового пастушка. Страх не исчез, но перестал заполнять всю комнату.

Миранда снова посмотрела на зеркало. Чужое лицо по-прежнему пугало. Настоящая Мирана наверняка знала, как укладывать светлые волосы, какие платья носить, что есть на завтрак и кого считать близкими. В комнате не нашлось ни портретов, ни дневников, ни личных записок. Только одежда, браслет и письмо, передававшее ей жизнь, которой она, возможно, не хотела.

— Прости, — тихо сказала Миранда отражению. — Я пока не знаю, что делать с твоей жизнью.

Пик перестал мурлыкать и посмотрел на неё внимательнее. Потом положил голову на лапы.

Миранда подошла к окну и отдёрнула тяжёлую штору.

За стеклом был не её город.

Черепичные крыши теснились одна к другой. Между домами поднимались узкие башни, вдали блестела река, а над ней парили две лодки с серебристыми парусами. На соседней крыше мужчина в длинном зелёном плаще поправлял водосток, пока инструменты сами летали вокруг него.

Миранда поспешно задёрнула штору и прижалась к ткани спиной. Чужое тело, разумный дом и крылатый котёнок ещё могли оказаться странной галлюцинацией умирающего сознания. Целый город за окном выглядел слишком подробным, живым и равнодушным к её потрясению.

Она бросилась к прикроватной тумбочке, хотя уже понимала, чего не найдёт. Телефон, ноутбук, часы с датой — любая знакомая вещь могла бы доказать, что до прежней жизни ещё возможно дотянуться.

В первом ящике лежали носовой платок, незнакомые монеты, флакон духов и список продуктов. Во втором — ленты, шпильки и коробочка с засушенными цветами. Миранда проверила карманы платья на кресле, заглянула под подушку и снова распахнула шкаф.

Руки продолжали искать. В телефоне оставались имена, фотографии, переписки, рабочий календарь и привычная карта города — вся её прежняя жизнь, сведённая к маленькому светящемуся экрану.

Через несколько минут Миранда остановилась посреди разгромленной комнаты и с трудом перевела дыхание. Пик наблюдал за ней с кровати и впервые не пытался ничего сбросить.

— Я знаю, что телефона здесь нет, — тихо сказала Миранда, бросив последний взгляд на раскрытые ящики. — Мне просто нужно было проверить.

Котёнок медленно моргнул, словно принял объяснение.

Внизу звякнул колокольчик.

Миранда подняла голову. Второй звон прозвучал настойчивее. Дом словно замер в ожидании: перестали поскрипывать половицы, створки шкафа застыли неподвижно, а мерное тиканье часов стало неожиданно громким.

— Нет, — сказала она, обращаясь к дому. — Я не принимаю посетителей.

Колокольчик прозвенел в третий раз.

— Я даже не знаю, где здесь уборная, — добавила Миранда, но дверь спальни тут же распахнулась шире.

Она сжала пальцы и упрямо покачала головой.

— Я не хозяйка. Письмо предназначалось другой женщине.

Пол под ногами коротко скрипнул. В звуке слышалось такое недовольство, что Миранда почти увидела мысленно сложенные на груди руки.

— Не смей возмущаться, — предупредила она, повысив голос. — Я не знаю, как работает агентство, какие здесь законы и что случится, если кто-нибудь поймёт, что я не Мирана Роун.

Дом ответил четвёртым звонком.

Миранда закрыла глаза. Больше всего ей хотелось забраться под одеяло и дождаться, пока мир станет понятнее. Но мир не собирался помогать. Ответы не появятся сами, а человек внизу продолжит звонить, пока не уйдёт или пока дом не решит впустить его без разрешения.

Ей вспомнился первый рабочий день после университета. Тогда она тоже не знала, что говорить клиентке, плакавшей из-за измены мужа. Миранда открыла блокнот, задала первый понятный вопрос и постепенно разобралась.

Разница заключалась лишь в собственном теле, знакомом мире и полном отсутствии разумных шкафов.

— Я не согласилась работать, — предупредила Миранда дом, медленно направляясь к двери. — Спущусь, выясню, кто пришёл, объясню, что произошла ошибка, и вернусь наверх. Наше сотрудничество закончится, не успев начаться.

Шкаф за её спиной распахнулся, и из него вылетело чёрное платье. Миранда машинально поймала наряд и прижала к себе.

Высокий ворот, длинные узкие рукава, тонкая вышивка по лифу. Платье выглядело строго и элегантно, словно его создавали для женщины, чьё безобидное лицо могло ввести окружающих в заблуждение. В нём Миранда по-прежнему напоминала бы ангелочка — только с договором, печатью и достаточно плохим настроением, чтобы внимательно проверить каждый пункт.

— Один балл тебе, — признала она, переводя взгляд на шкаф.

Створки удовлетворённо скрипнули. Дом явно считал себя победителем.

Переодевание заняло больше времени, чем Миранда была готова признать. Пуговицы находились сзади, нижняя юбка путалась в ногах, а шнуровку явно придумал человек, ненавидевший женщин. После нескольких безуспешных попыток зеркало вспыхнуло бледным светом, и ткань сама легла по фигуре. Последние пуговицы застегнулись без посторонней помощи.