Страница 15 из 54
— Да, именно дворником, — подтвердил Четвертушкин, — когда я увидел, как он подметает улицу, я сначала просто не поверил своим глазам. Спросил, почему он не добивается своей цели, а идет по пути наименьшего сопротивления. На это он мне ответил, что эта работа устраивает его целиком и полностью. Ведь, убрав свой участок, он свободен и может уделять время своему творчеству. То, что платят ему копейки, его совершенно не волновало: «Мне этого хватает». Таков был его ответ, когда я сказал, что нужно выбирать профессию, которая давала бы приличный доход, чтобы можно было заниматься творчеством.
Владимир Четвертушкин немного помолчал.
— Костя ведь так и не получил специального образования, все, что он рисует или создает из дерева, — это не более чем поделки, — продолжил Владимир Четвертушкин. — Его работы не имеют большой художественной ценности. Он не получил признания ни у критиков, ни у публики. Однако Костя очень болезненно реагировал на критику его творчества. Он буквально в штыки воспринимал то, как о его работах отзываются другие скульпторы. Безусловно, все это повлияло на его характер. Костя стал раздражительным, да что там раздражительным — просто злым. Злым и нелюдимым. Он мог ни с того ни с сего сорваться и наговорить кучу неприятных слов. Я пытался помочь Косте и не раз предлагал хорошую, денежную работу, но он наотрез от нее отказывался. Да, та работа, которую я ему предлагал, не была связана с его скульптурами, но Костю интересовало только его искусство. Ничем другим заниматься он не хотел. Зарабатывал он очень мало. Стабильного, достойного дохода у него нет. Иногда его работы продаются, но платят за них смехотворные суммы. И если бы не Валерия, то я просто не представляю, как бы Костя жил.
— А эта Валерия, она кем приходится Константину? — спросила я, хотя от Валентины Степановны я знала, что Валерия — это сожительница друга ее зятя.
— Валерия — это гражданская жена Кости, — ответил Владимир Четвертушкин.
— А у Валерии стабильная работа и соответствующий заработок? — поинтересовалась я.
— Раньше Лера работала воспитательницей в детском саду, но потом сменила работу и стала менеджером в одной из компаний, — ответил мужчина. — Да, благодаря Валерии они живут… ну, довольно сносно.
— Владимир Борисович, вы сказали, что делали попытки помочь Константину. Но может быть, ваш друг чувствовал себя зависимым от вас и поэтому не захотел принять помощь? — предположила я.
— Возможно, — ответил Четвертушкин, подумав. — Но я просто хотел, чтобы Костя стал успешным. В принципе, он мог поменять профессию, почему обязательно нужно было зациклиться на одном? Вот я получил образование физика, но потом понял, что мне интересна психология. Я получил второе высшее образование и теперь занимаюсь тем, что мне больше нравится. Но Костя… не знаю, может быть, он обиделся на меня за то, что я пытался вытащить его из такого, не побоюсь этого слова, прозябания. Мы с ним спорили до хрипоты, даже один раз серьезно поругались и довольно долгое время не разговаривали, но потом помирились.
— А как вы думаете, Константин мог так же, как и с вами, поругаться с Екатериной Федоровной? — спросила я.
— Вы что же думаете, что это он Катю? — Владимир с изумлением посмотрел на меня. — Да ну нет, ерунда какая. Костя, конечно, немного чокнутый, как и все люди искусства. Но на убийство он не способен, это точно, — с уверенностью заявил Четвертушкин. — К тому же Катя, не в пример мне, всегда поддерживала его, хвалила его работы. Она даже купила у него несколько скульптур и несколько раз устраивала выставки его работ в своей художественной галерее.
— Но если у вашего друга были хорошие отношения с Екатериной Федоровной, то, может быть, ему было что-то известно о ее проблемах? Ну или о том, что могло привести к такой трагедии. Возможно, что Константину было известно об окружении вашей супруги, вообще о ее жизни. Мне необходимо поговорить с ним, Владимир Борисович, — твердо сказала я.
— Ну если разговор с Костей поможет в вашем расследовании, то тогда конечно, — согласился Четвертушкин. — Правда, я не знаю, как Костя может отреагировать. Иногда он ведет себя непредсказуемо, — добавил мужчина.
— Об этом не беспокойтесь, я знаю правила безопасности, — полушутя ответила я. — От вас потребуется только адрес Константина. И еще адрес подруги Екатерины Федоровны — Регины Колесниковой. Можете написать на том же листке, на котором вы уже написали координаты вашего клиента.
Я протянула Четвертушкину лист бумаги. Он дописал координаты Регины и Константина. Вскоре я уже покидала коттедж психолога. Я решила побеседовать с ближайшими соседями Четвертушкиных. Пока шла по дороге в соседний коттедж, я размышляла над тем, что только что услышала от Владимира Четвертушкина применительно к своему расследованию.
У меня в голове возникла новая мысль: мне следует досконально разобраться с семьей друга Четвертушкина — с Константином Коробейниковым и его гражданской женой Валерией. По словам Владимира Четвертушкина, Константин — нелюдимый, угрюмый и сварливый человек. Его поведение вызывает ряд вопросов. Не мог ли этот непризнанный скульптор, которого интересовало только его искусство, из зависти к успешному Владимиру совершить убийство его жены?
Вполне возможно, что, как все люди искусства, Константин Коробейников обладал неуравновешенным характером. Владимир сказал, что они не раз ссорились, даже серьезно разругались однажды. Да так разругались, что даже какое-то время не общались. Так вот, если Константин испытывал к Владимиру негативные чувства, то, как знать, это могло подтолкнуть его к крайним мерам. Убийство Екатерины, чтобы сделать больно Владимиру, кажется ненормальным поступком. Но разве действия Константина Коробейникова можно назвать нормальными? Его постоянные жалобы на жизнь, неудачи и зависть к тем, кто добился успеха, могли привести его к мысли отомстить за все свои жизненные неурядицы. А единственный способ отомстить, по мнению некоторых, — причинить боль тому, кто виновен в их неудачах.