Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 73 из 77

Ценные вещи у раненых при поступлении забирали на хранение — в палатах было тесно, многолюдно и требовалось поддерживать стерильную чистоту, а в кладовке рядом с сестринской, к тому же, всё это можно было держать под замком. Часы, кольца, бумажники — всё складывали в холщовые мешочки с бирками, а ключ, если уж не от самой сестринской, которую не было совершенно никакого проку запирать, то от кладовки Эльза Крамер держала в ящике стола. Пьетро не раз видел, как она убирает его туда. Пациенты то и дело ходили в сестринскую за кипятком, и Эльза обычно их гоняла, но когда она уходила на приём, следить за этим было некому.

За последние дни в палате умерли двое: унтер-офицер больше не мучился от газовой гангрены, а ефрейтор из артиллерии, которого привезли уже без сознания, прожил всего одну ночь. Это можно было считать некоторой удачей, потому что вещи умерших оставались в кладовке дольше — семьям их отправляла канцелярия. Пьетро слышал от санитара, что у ефрейтора в мешочке остались обручальное кольцо, бумажник, фотография жены и деньги. Всё это должны были отправить вдове.

После очередного неудачного штурма, когда совсем стемнело, привезли сразу две машины раненых. Людей заносили в коридор и укладывали прямо на пол. Эльза Крамер, стараясь углядеть за всеми, распоряжалась санитарами, Фрайтаг и ещё двое хирургов работали в операционной. Дежурную сестру и санитаров стянули на приём и сортировку, и сестринская ненадолго осталась без присмотра.

Пьетро набросил шинель, взял кружку и пошёл за кипятком, как делал почти каждый вечер.

В сестринской было пусто. Ключ лежал в ящике стола, под журналом.

В кладовке он быстро нашел нужную полку: мешочки с вещами умерших лежали отдельно, бирки были подписаны химическим карандашом. Пьетро, и не думая выбирать, взял оба — ефрейтора и унтер-офицера. Так оно было вернее. Если бы пропал один, ещё могли решить, что ошиблись при учёте. Исчезновение двух уже заставит искать вора.

Назад он вернулся с кружкой кипятка в руке. В коридоре никто не обратил на него внимания. В палате было тихо. Из-за ширмы доносилось ровное, чуть свистящее дыхание спящего Штефана.

Эту койку Пьетро знал лучше любой другой в госпитале. Целую неделю он сам лежал на ней, неделю видел перед глазами один и тот же соломенный тюфяк и распоротый шов со стороны стены. От скуки он не раз запускал туда пальцы и крошил солому, а потому хорошо помнил, где именно ткань разошлась.

И теперь Пьетро низко присел у изголовья, со стороны стены, откуда Штефан не увидел бы его даже проснувшись, просунул руку в разрыв и спрятал оба мешочка в соломе, совсем неглубоко — на ладонь от шва. Так, чтобы на них можно было наткнуться при обычном прощупывании.

Штефан тяжело вздохнул во сне и повернулся на другой бок. Пьетро вздрогнул.

Выждал несколько минут и, убедившись, что шантажист крепко спит, вернулся к своей койке, допил кипяток. Теперь оставалось ждать утра…