Страница 16 из 77
Она развернула тряпицу и бросила сухарь вниз. Тот стукнул о земляной пол рядом с его головой, но немец даже не вздрогнул. У Марфы неприятно потянуло под ложечкой. Она метнулась в сени, вытащила из-за двери длинную жердь, которой подпирала бельевую верёвку во дворе, вернулась к открытому лазу и опустила её вниз. Дотянулась до плеча, ткнула раз, другой, потом сильнее. Немец не шелохнулся.
Марфа долго стояла над проемом, глядела и слушала, дышит ли. Спускаться ей было боязно. Немец молодой и верткий, мало ли что. А позвать некого. Про пленника в погребе знать не полагалось ни одной живой душе в округе.
— Ох, ты ж, Господи… — Марфа села на край, и рогатина выпала у неё из рук. — Помер. Помер, окаянный. Замёрз, — причитала она вполголоса. — Застудился и помер. А я-то, дура старая, всё думала, отлежится… Что ж я солдатикам-то нашим скажу? Не уберегла. Доверили живого, а я… Прими, Господи, его пропащую душу, хоть и враг, а всё ж какой-никакой человечишко был…
Марфа притащила приставную лестницу, которую от пленника всегда держали подальше, наверху, опустила её в подполье, перекрестилась и полезла вниз, кряхтя на каждой ступеньке. Спустившись, подобрала с пола старую тряпицу и склонилась над Вилли.
— Одна я тебя, болезный, наверх не вытяну, — приговаривала она. — Полежишь пока здесь, покуда солдатики не придут. Холодно, не испортишься… Дай хоть лицо прикрою, пусть по-людски.
Она уже потянулась к нему с тряпицей, когда покойник открыл глаза.
Марфа не успела ни охнуть, ни отшатнуться. Вилли толкнул её связанными руками в живот. Не сильно вышло, но этого хватило, чтобы она потеряла равновесие и села в тряпьё, взмахнув руками. А он уже рванулся к лестнице.
С первой ступеньки сорвался, но зацепился локтем, подтянулся и полез выше, торопливо, неловко, цепляясь за перекладины связанными руками.
— Ах, ты!.. — Марфа барахталась в тряпье. — Ах, ты, бесово отродье! Стой! Стой, ирод!
Но Вилли уже выбрался наверх, вскочил на ноги и метнулся к выходу из дома.