Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 50 из 53

Снова тишина и темнота, но я точно знаю, зачем и к кому мне стоит вернуться. Даже ради того, чтобы побесить Покровского, я выкарабкаюсь с того света, но главная цель – это моя нежная и такая дерзкая девочка.

Глава 43. Игнат

– Босс, может быть, не надо?

– Черт, Марат, не гунди. Блядь, и так тошно без тебя.

– Вот я и говорю, не надо. Надо остаться в больничке, отлежаться дальше.

– Замолчи, ты принес вещи? Доставай, помоги мне встать.

Марат тянет за руку, мышцы живота напрягаются, боль отдает в спину, растекается по всему телу и пульсирует в голове.

– Да твою же мать. Давненько меня так не прикладывало.

– Нет, босс, надо лучше остаться.

– Заткнись, доставай вещи. Помоги эту хрень снять.

Выдергиваю из вены иглу, рядом стоит капельница, кровь тонкой струйкой сразу стекает по руке. Отклеиваю датчики от груди, свешиваю ноги с кровати, не могу больше здесь находиться, нет, я не вынесу больше.

– Еще пару ночей бы отлежаться. Люба мне голову оторвет.

– Ничего, ты как-нибудь со своей Любой разберешься ночью, в приватной обстановке.

Марат поджимает губы. Я в курсе его романа с доктором. Вытаскивает мои вещи из пакета. Джинсы, футболка, носки, кроссовки, белье – все самое необходимое.

– Да блин, ты сейчас все здесь кровью зальешь, давай хоть перебинтуем.

Кровь и правда стекает по руке из вены, капает на пол. Резко чувствую ее запах, беру край простыни, вытираю. Марат ищет бинты, когда находит, помогает перебинтовать сгиб локтя.

– А если Барби узнает, что ты сбежал, это будет пиздец. Ты не поверишь, но она оторвет мне голову.

– Вот если она узнает, что ты называешь ее Барби, она действительно оторвет тебе голову. А если не оторвет она, то оторву я, блядь, Марат, заткнись. И не называй мою женщину Барби.

– Понял я, босс, понял. – Марат недовольно бухтит, я сдерживаю улыбку.

– Где Покровский?

– В городе еще.

Хорошо, значит, не уехали. Конечно, если бы Аленка уехала с ним, я бы кинулся следом. Еще раньше сорвался бы с этой койки, не могу уже без нее. Когда она рядом, я живу, она дает мне силы для этой гребаной жизни.

Она дает мне то, чего у меня не было. Ни юности нормальной, ни детства. Уже в более взрослом возрасте я ограничивал себя и не знакомился с нормальными девчонками, чтобы завести семью. Понимал, что подвергну их опасности, но сейчас нет. Сейчас все изменилось. Она меня изменила.

– Где тело?

Марат не смотрит на меня. В полном мраке одиночной палаты, где пищат приборы и пахнет лекарством, стоит, насупившись.

– Так тело или нет, Марат?

– Тело, тело, да, Игнат, тело. Ты избил его до смерти. Он умер прямо там, на той полянке в лесу.

– Где оно?

– В холодильнике.

Молодцы ребята, молодцы. В холодильник отвезли.

– Сколько дней прошло? Сколько я здесь нахожусь?

– Пять, Игнат. А надо бы больше.

– Да хрен, не надо больше. Помоги.

Вот теперь надо было как-то согнуться и надеть белье, а потом джинсы. Марат, как нянька, помогал, от этого я лишь скрипнул зубами, но помощь принять пришлось.

– Дальше я сам. Спасибо. – Я поморщился, втянул носом воздух.

– Надо обезболивающее, что-то очень убойное, для слонов. Найди мне таблеток, уколов, что угодно, потом заплатим за все, спонсируем это прекрасное место, как сможем.

– Игнат, может, все-таки останешься? Любка меня точно убьет, если узнает, что я помог тебе сбежать.

– С Любкой разберешься сам. А я должен разобраться со всеми остальными крысами. Ты нашел?

– Нашел.

– Сколько?

Мы говорили на лишь для нас двоих понятном языке. О тех людях, которые в моем окружении стучали губернатору, доносили о каждом моем шаге, которые знали о том, что в моем доме девушка, о том, что мы переехали в город. И, может быть, даже те, которые помогли, точнее, не препятствовали Алене сбежать от меня в тот момент, когда она посчитала меня злодеем.

Правильно, правильно все девчонка сделала. Я бы тоже сбежал. В ее возрасте поступают именно так. Психуют, дергаются, уходят, хлопают дверью, бьют посуду. Это потом, когда она станет немного взрослее, когда миллионы моих нервных клеток погибнут и я научу ее общаться со мной на равных, говорить то, что ей не нравится, тогда будет легче.

Я к этому готов, я ко всему готов, только с ней.

– Двое из охраны.

– Где они?

– В холодильнике.

Удивленно посмотрел на Марата:

– Даже так? Живые?

– Да. Я думал, может быть, ты хочешь с ними поговорить?

– Какого хрена с ними разговаривать? Они сделали свое дело. Я сделал свое. И поэтому их надо наказать так, чтобы не было повадно больше никому так делать.

– Закапывать не будем? Может быть, сразу живьем на той полянке? Хорошее место, мне понравилось, грибное.

Марат шутит. Обожаю его черный юмор. Но для племянника губернатора это слишком красивое место, эта мразь не заслужила.

Но лучше просто сжечь. Так будет надежнее. Ни тебе ДНК. Ни тебе улик. Я, конечно, понимаю, что я убил человека и против меня могут быть веские доказательства. Свидетелей куча. Покровский, Алена, Марат, ребята из охраны.

Но это надо будет еще доказать. Потому что я неприкасаем перед правоохранительными органами, которые тоже едят с моей руки. А вот если это не понравится людям выше, то тогда последует и наказание для меня. Но я думаю, с этим обойдется.

Сейчас для меня было важно поговорить с Покровским, и то, что он приходил меня навестить, даже странно, но, скорее всего, он пришел навестить свою дочь, которая была около меня.

Кое-как натянул футболку, кряхтя, как старый дед:

– Марат, зачем ты принес белую?

– Первую попавшуюся взял.

Накинул куртку, понимая, что при малейшем движении футболка пропитается кровью, прикрыл ею рану. Марат помог обуться.

– Где машина?

– На заднем дворе.

– Пошли. По дороге найдешь обезболивающее. Возьмешь у дежурного. Вколем прямо в машине.

Я медленно шагал, голова немного кружилась, в висках отдавался пульс. Пошли по темному коридору, где горела всего одна лампочка и сидела моя охрана. Те удивленно посмотрели на меня, я лишь махнул рукой, сказал, что они свободны.

Пока ждал лифт, Марат исчез, но появился через пару минут с ампулами и шприцами. Спустились на первый этаж, вышли на свежий воздух. Когда я вдохнул его, казалось, что упаду в обморок.