Страница 51 из 53
Нет-нет, Игнат, ты должен держаться. Надо еще поговорить с Покровским. Надо еще вернуть Алену. Хотя моя девочка и так не хочет от меня уходить. И это радовало. Я, даже лежа под капельницей на больничной койке, слышал, как она спорила с отцом.
А еще я помню, как она говорила, что любит меня. Любит не Игната. Не того человека, которого все называют по кличке.
А любит Сашу. Любит меня.
Я даже свое имя уже стал забывать, а вот она напомнила. Помню ее горячие слезы на своем лице. Взгляд безумно-голубых глаз и эти слова. Я даже готов был там умереть, только чтобы услышать их.
Но я не сказал, что я тоже люблю ее. Это нечестно.
Сел на пассажирское сиденье своего «гелентвагена», взял у Марата ампулы и шприцы, все сделал сам, вколол в руку лекарство.
– Куда? Надеюсь, домой, пока ты не истек кровью.
– В холодильник, а потом надо магазин найти ювелирный.
– Что?
– Марат, ты тупеешь, когда влюблен.
– Что? Я не влюблен.
– Ок, тогда позвони Францу, пусть откроет свой ювелирный и ждет меня.
– С ума сойти. Я в шоке.
Да я сам от себя в шоке, но ждать не хочу и сдохнуть от пули какого-нибудь придурка не хочу. Хочу жить, любить, детей хочу.
Мне было нельзя эту девочку. А теперь нельзя без нее.
Глава 44. Игнат
Захожу в дом, останавливаюсь на пороге и прислушиваюсь.
Тишина. Ни музыки, ни работы телевизора. Ничего.
Крепче сжимаю пальцами букет из нежно-розовых роз, прохожу в гостиную – и здесь нет никого. Бросаю цветы на большой обеденный стол, снимаю кожаные перчатки, стряхиваю с плеч снег. Начало декабря, за панорамными окнами дома медленно пушистыми хлопьями падает снег.
Достаю из кармана телефон, бросаю рядом с цветами. Алена так и не ответила. Три дня, три дня полного игнорирования и незамечания меня абсолютно.
Задерживаю взгляд на фотографии в тонкой позолоченной рамке – наш совместный снимок, свадебное фото. Первое запечатление нашей семьи. Алена в длинном облегающем белом платье, открытые плечи, спина, волосы волной стекают по обнаженной коже. Где-то там, внутри прически, прикреплена фата, прозрачная вуаль спадает до самого пола.
Она держит меня под руку, смотрит в камеру, игриво улыбается яркими губами, в глазах блеск. А я смотрю на нее. Сейчас и всегда. Везде только она. А стоит закрыть глаза, так вообще эротическо-порнографические картинки мелькают яркими вспышками.
Мы поженились через две недели после того, как я сбежал из больницы в дом, где жил Покровский, куда приехала ночевать Алена, чтобы отдохнуть после дежурства около моей кровати, после того как меня подстрелил племянник губернатора несколькими днями ранее.
Перед этим, конечно, решили с Маратом пару вопросов с теми, кто меня предал. А еще заставили Франца открыть ювелирный магазин, и я целый час выбирал кольцо для своей женщины. Оно должно было быть особенным. Таким, как моя Аленка. Ярким, нежным, немного романтичным, но взбалмошным.
С Тихоном разговаривали долго, Алена подслушивала, я чувствовал, а когда беседа дошла до того момента, когда я сказал, что его дочь теперь моя, Покровский не был в восторге. Сжал челюсти до белых желваков, посмотрел исподлобья, как на врага, упирая кулаки в стол:
– Ты ведь понимаешь, что, если с ней что-то случится, я тебя разорву?
– Понимаю, поэтому я не допущу, чтоб что-то с ней случилось. Я ее люблю, не отпущу. Все по правилам, все по-честному. Предложение руки и сердца, свадьба и долгая счастливая жизнь.
Нет, я не боялся, что мне откажут, я услышал главное: что моя девочка любит меня. Тихон тогда повернулся, щелкнув позвонками на шее, посмотрел еще суровее, но, выпрямив плечи, подошел. Я чувствовал, что футболка опять пропиталась кровью, повязка не спасала, рана открылась, да и черт с ней.
– Если бы я не видел, как ты голыми руками превратил в кусок мяса того мудака, который украл Аленку, если бы я не видел это собственными глазами, как ты его убивал за нее, то меня бы здесь уже не было, ее бы не было. Но, скорее всего, я могу свою дочь доверить только в твои руки, в те, на которых кровь, так же как и на моих. Но ты будешь держать крепко, не обидишь, не предашь, я надеюсь. А если я хоть раз услышу от нее жалобу, то извини, Игнат, твоя голова полетит с плеч.
Все правильно говорил Покровский. Я бы так же сказал про свою дочь, которую захотел бы у меня увести мужик на целую жизнь старше нее.
Алена тогда вышла, пряча улыбку, но в глазах были волнение и тревога. А через минуту, как увидела в моих руках коробочку с кольцом, запрыгнула на шею и поцеловала.
А вот сейчас, когда я пришел в собственный дом, меня никто не встретил, лишь Кот сидел на подоконнике кухни и внимательно за мной наблюдал.
– Ну и где твоя хозяйка?
Кот не ответил, лишь мотнул головой в сторону. Я обошел первый этаж, спрашивать у охраны, где моя жена, не хотел: всем запрещено, кроме Марата, заходить в дом, когда нет меня. Но у Марата сейчас медовый месяц, докторша покорила его сердце, и он теперь покоряет ее на заморских берегах.
– Алена?!
Тишина, но моя жена точно дома, в воздухе аромат ее духов. Открыл дверь, начал спускаться в цокольный этаж. Там располагались бассейн, сауна с душем, бильярдная, небольшая комната отдыха, бар. Я в этом доме все обустраивал под себя, чтобы было комфортно жить и встречать старость.
Но сейчас его оккупировала моя молодая жена, и поэтому я даже не помню, когда последний раз играл в бильярд или просто отдыхал.
Когда спустился к бассейну, справа от которого располагались полукруглые панорамные окна, на которые тоже нападал снег, но свет все равно проникал внутрь, увидел, как в бирюзовой воде плавает девушка.
Остановился, сердце начало биться чаще – так всегда, когда я вижу Аленку. Она медленно двигала руками и ногами, а когда я присмотрелся, то решил, что она совсем обнаженная, и сразу вспыхнула ревность. Бросил взгляд на камеры по углам потолка, но они были отключены, красный огонек не горел.
Значит, она предупредила охрану, чтобы они за ней не наблюдали. Умница, молодец, девочка, не надо никому видеть ее. Подошел ближе, остановился у самого края, пряча руки в карманах брюк:
– Алена, твой муж вернулся, и причем даже раньше намеченного срока.
Полный игнор, даже не повернулась в мою сторону, хотя всегда встречала меня очень бурно. В чем же я сейчас накосячил?
– Ты так и не будешь со мной разговаривать?