Страница 49 из 53
Добежал до Алены, развернул ее к себе. Она была напугана, смотрела на меня огромными глазами, полными слез. Быстро ощупал ее тело, замечая, какая она измученная, лицо в грязи и крови, лишь дорожки слез пересекают щеки.
– Ты в порядке? Все хорошо?
– Да… да, хорошо… Игнат, постой. Игнат!
Не стал ее слушать, отцепил руки девушки от своих, побежал в лес за тем, кто стрелял, за тем, кто украл мою девочку и затеял свою грязную игру.
Ненависть вырывалась из груди, а легкие жгло. Я перепрыгивал через поваленные деревья, обегал другие, спотыкался. Человек бежал впереди меня, оглядываясь периодически, поднимая руку, целясь и стреляя, но ни одна пуля не могла меня остановить.
В какой-то из моментов что-то острое, словно укус осы, пронзило тело где-то около ребер, с левой стороны. Но я лишь поморщился, ускорился. Оставалось совсем немного, стоило лишь только дотянуться до этого ублюдка рукой, ухватиться за одежду и повалить на себя.
У него кончились патроны, он выдохся, а вот я свое оружие где-то бросил, придется с ним разделаться голыми руками.
– Нет, сука, не возьмешь… Ты меня не возьмешь, все должно было быть не так, не так… Тварь, все должно быть не так!
Он хрипел, в голосе были нотки обиды и непонимания, но мне было глубоко наплевать. Выбежали на открытую местность, справа начинались поля, я догнал его, навалился сверху, перевернул и посмотрел в лицо этому человеку, которого видел только на фотографиях.
Да, это был тот самый племянник губернатора Никита Савельев, я помню его ехидную ухмылку – видел на фотографиях. Но сейчас его лицо было искажено от страха. Он начал сопротивляться, мы были одинаковой комплекции, и, вполне вероятно, могла завязаться долгая драка, но именно во мне кипело справедливое возмездие.
Именно я должен был его наказать, чтобы было неповадно больше никому прикасаться к тому, что принадлежит мне. Обижать мою женщину. Гадить на моей территории, устанавливать свои порядки и правила. Я накажу всех, кто об этом знал и был причастен, я узнаю о каждом.
Но первым будет он.
Без разбора начал просто стирать его лицо, превращать в месиво. Чувствуя, как напрягаются мышцы, как начинают саднить костяшки, как что-то теплое разливается по моим рукам. Я бил и бил, уже слыша не голос, а лишь хрипы, которые издавал этот человек. Я превращал его лицо в уродливую маску, ломая кости и слыша их хруст, который был для меня сейчас лучшим звуком.
Я даже не видел, что вокруг меня собрались люди, что подбежал Марат, подошлиПокровский, его охрана, моя. Я даже не слышал, как меня звала Алена, звала и плакала. Только чувствовал вибрации и видел красное месиво перед собой.
– Игнат, нет, пожалуйста, нет, не надо, не делай этого! Игнат!
Крик Алены эхом разнесся по лесу и полю, и вот тогда я очнулся.
– Папа, сделай что-нибудь! Останови его! Останови!
Лишь когда кто-то дернул меня за плечи и оттащил в сторону, я вдохнул воздух, пропитанный кровью и землей, и продолжил дышать. Не видя ничего перед глазами, лишь красное марево, я стоял на коленях, опустив руки, и вот тогда силы начали покидать меня.
Дышать стало трудно, я приложил правую ладонь к ребрам с левой стороны, почувствовал там что-то горячее, поднес к глазам, но мои ладони и так были все в крови. Я не понимал, чья это была кровь, моя или этого ублюдка.
– Игнат, нет, пожалуйста, нет…
Начал заваливаться на бок, но не успел коснуться головой земли, упал на что-то мягкое и сразу увидел перед собой голубые, как небо, глаза Алены. Она была напугана, растеряна, губа разбита, под носом кровь, волосы растрепаны, они обрамляли ее идеальное лицо и спадали на мое.
Сделал жалкую попытку улыбнуться, протянуть руку, дотронуться до нее, но не получилось. Она гладила меня, что-то говорила, шептала, но я не мог разобрать ни слова, лишь какие-то обрывки фраз:
– Игнат, пожалуйста, нет, нет… Смотри на меня, на меня смотри… Все хорошо, все будет хорошо. Со мной все в порядке, и с тобой все будет в порядке, пожалуйста, Игнат. Игнат! Нет, только не умирай, не умирай, пожалуйста… Саша, Саша, нет…
На мое лицо упали горячие капли слез, я прикрыл глаза, тут же открыл, простонав от боли.
– Я люблю тебя, люблю… Саша… Саша… пожалуйста… Нет, не умирай, смотри на меня. Да сделайте вы что-нибудь, почему вы стоите?
Дальше пустота и тишина. Лишь иногда я слышал голоса, но среди них не было голоса Алены.
***
– Быстрее, да, перекладывай, везем, да, ребята, быстрее. Не мешайте, девушка.
– Что?
– Большая потеря крови.
– Завозите, операционная уже готова.
Снова чернота и невесомость. Я не хотел умирать. Я не был к этому готов. Я еще не сказал своей девочке, что люблю, и не попросил у Покровского ее руки. Она еще не родила мне сына или дочь.
***
– Алена, езжай в гостиницу, тебе надо отдохнуть.
– Я не устала.
– Ты ничем не поможешь.
– Это ты так думаешь, а вот ты езжай домой, тебя Арина ждет, со мной все хорошо.
– Упрямая девчонка, я сейчас скажу жестокую вещь, но это все из-за тебя, из-за твоей глупости.
– Я знаю. Мне очень жаль. Но дети учатся на своих ошибках, папа, и не надо их так оберегать.
Слышу монотонный писк приборов, голоса, но не могу открыть глаза и даже пошевелить рукой.
– Ничего с ним не будет, заживет как на собаке. Ему не в первый раз ловить пулю.
– Как ты можешь так говорить, папа? Саша поймал пулю из-за меня, защищая меня, он спас мне жизнь.
– Саша? Ты еще скажи, что влюбилась в него.
– А если это и так? То что? Я совершеннолетняя.
– Да ты еще…
– Я просила вас вести себя тихо, а вы в реанимации устроили спор.
– Да, Любовь Эдуардовна говорит правильно, папа, не спорь, будет так, как я решу.
Если бы я мог, то улыбнулся бы во все зубы. Да, это моя девочка, она не только из меня и из отца, да из кого угодно веревки вить будет.
– Да ты хоть понимаешь, кто он? – Тихон заговорил громким шепотом, но я все равно все слышал.
– А кто ты, папа? Кто? А вот я знаю, кто ты. И кто Игнат, я знаю, и я это понимаю и принимаю. И вот не надо на меня так смотреть, ты в свою Арину влюбился и женился на ней, скоро отцом снова станешь, и твой статус тебе в этом никак не помешал.
А вот это серьезно, сердце забилось чаще, приборы запищали громче.
– Что, что это такое, Любовь Эдуардовна? Ему плохо? – Взволнованный голос Алены прозвучал эхом.
– Все вышли отсюда, быстро. Позови медсестру.