Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 46 из 53

– Все идет по плану, я тебя уверяю, не будет никаких проблем. Скоро начнется шоу.

Шоу, значит.

Придурок.

Сжала кулаки, глубоко втянула воздух через нос, проскрипела зубами. Нет, сука, у тебя не будет шоу, и я даже не хочу вспоминать себя прежнюю, то, как я могла увлечься этим человеком, не хочу знать это.

Рванула в сторону темной стены леса, напролом, не разбирая дороги, босиком, выставив вперед связанные руки. Никита не сразу понял, что я сбежала, у меня было несколько секунд форы. Я стремительно пересекла поляну, мне нужно было лишь укрыться в лесу, и у меня это получилось.

Не оглядываясь, обжигая легкие, прямо сквозь ветки, которые хлестали по лицу, раня ноги, я бежала вперед, слыша позади крики и тяжелое дыхание мужчины. Пожалуйста, пожалуйста, господи, дай мне сил, дай мне выносливости уйти от него.

Вскрикнула от острой боли, правой ногой наступила на что-то острое, прикусила губу, но все равно продолжила свой бег.

– Стой, сука! Стой! Все равно не уйдешь!

Ничего практически не было видно, высокие кроны закрывали небо, я старалась не налететь на черные стволы, а когда под ногами не оказалось земли, даже не успела закричать от страха, как ухнула вниз. Покатилась, успев поджать колени к груди и согнуть руки в локтях.

Удар. И сознание за секунду покинуло меня.

Глава 40. Игнат

«Планы изменились, встречаемся на двести пятьдесят третьем километре западного шоссе».

На телефон пришло сообщение, прочел, сжал его еще крепче, что снова затрещал корпус. Понять не могу, чего эта сука задумал и чего хочет. Нет, если остудить мой мозг и здраво подумать, то вполне понятно, что он хочет.

Стравить меня с Покровским. Алена была ему именно для этого нужна, но мне уже все равно для чего и зачем. Я хочу, чтобы моя девочка была жива, чтобы она вернулась, пусть даже к отцу.

Я готов ее отпустить, но только живую и невредимую. Хотя нет… нет, я не буду готов, никогда не буду. Я не стану ее ни к чему принуждать, и если она сама сделает выбор в мою пользу, я буду только счастлив, а уже Тихону с этим придется смириться.

Но черт, ставя себя на место отца ребенка, отца дочери, которая полюбила мужчину гораздо старше себя, я бы этой дочери надрал зад, а этому умнику разбил бы лицо. Отправил бы ее домой под замок. Ничего, посидела бы, подумала, все бы переболело.

Головой я все это понимаю, а вот сердцем – нет. Сердце не готово отпустить Алену, мою маленькую белокурую Барби с азартным взглядом, которая так легко свела меня с ума своей игривой улыбкой и колкими словечками.

– Что там? – Марат подошел, заглянул в телефон.

– Двести пятьдесят третий километр западного шоссе, едем туда.

– Алена там? Этот ублюдок с ней будет?

– Я надеюсь. Погнали.

Пришлось вернуться в машину, вновь пройти через двор второго дома, где я снова не обнаружил Алену, лишь нашел следы ее присутствия. Загрузились во внедорожник, по ухабам погнали в сторону трассы.

Я не знал, что думать. Я просто сходил с ума. Мне было все равно, как сложится моя судьба, какие выводы сделает Покровский. Мне было абсолютно на это наплевать.

Я лишь хотел увидеть Алену, увидеть свою девочку, прижать ее к себе. И пусть это будет последнее, что я буду видеть в жизни. Но я буду счастлив. Конечно, не хотелось просто так сдаваться, но если так распорядится судьба, если так получится, то я убью того, кто ее похитил и сделал ей больно. А потом уже могу принять и свою смерть. Потому что без Алены, без моей белокурой Барби, жизнь не имеет никакого смысла.

– Как ты думаешь, что он задумал? – Марат сидел за рулем, нервничал, по нему это было заметно. Да, друг тоже переживает. Бросил быстрый взгляд на меня, покачал головой: – Блядь! Игнат, краше в гроб кладут, чем ты сейчас.

– Не знаю, что он задумал, есть ли у него вообще какие-то под рукой люди, которые могут навредить. Будем считать, что есть, надо всегда готовиться к худшему. Так что ты не зря вооружил ребят. К тому же я уверен, что в ту сторону едет Покровский.

Мы как раз мчались навстречу друг другу, рассекая черную тьму трассы фарами. Но об Алене ничего не было слышно. Не успел я это сказать, как на телефон пришло сообщение. Видеофайл. Открыл его дрожащими руками. Алена лежала на той самой кровати во втором доме, зеркало над изголовьем было еще не разбито, с привязанными над головой руками, и зло смотрела вперед. Лохматая, губа разбита, под носом кровь, платье сильно задралось.

– Сука! Сука!

Этот ублюдок ее снимал, чтобы отослать, наверное, отцу, который решит, что это я ее похитил. И отправит по мою душу армию.

– Вот же сука! Вот же какая сука!

Не досмотрел до конца, начал колотить смартфоном по приборной доске, окончательно разбив стекло, которое превратилось уже в сплошную сетку из трещин.

– Игнат, Игнат, эй, алло, успокойся! Успокойся! Все будет хорошо! Мы ее вытащим.

– Когда же, блядь, закончится этот день и эта ночь?! Когда, сука, я научусь держать язык за зубами и не реагировать?! Это ведь я ее обидел. Она из-за меня сбежала.

– Она бы хоть как могла сбежать, ты ее знаешь. Она непредсказуемая. Могла кого угодно подговорить, любого мужика из охраны. Они бы просто стояли, хлопали глазами, открыли бы ей калитку и увезли бы в любом направлении.

– Нет-нет. Так не должно было быть.

– Игнат, соберись. Ты должен просто собраться. Мы все должны собраться.

– Да, ты прав. Собраться. Где? Где оружие? Ты мне так и не дал, – открыл бардачок, начал рыться в нем, выбрасывая какие-то бумаги на пол.

– Игнат, не надо. Не стоит. У ребят все есть, и у меня есть. Если что, мы прикроем.

– Ты мне, блядь, или дашь пистолет, или нет.

– Нет, не дам!

Марат был категоричен, я зло посмотрел на друга. Его можно было понять, но мне нужно было оружие. Сделал резкий выпад, залез другу под пиджак, нащупал кобуру, быстро отстегнул кнопку и уже через секунду держал в руках тяжелый холодный металл ТТ.

– Игнат!

– Так, молчи. Молчи и рули. И дави на газ. Мы слишком медленно едем.

Не следил за временем, оно двигалось слишком медленно, фары резали темноту, но вот уже начал заниматься рассвет, мы приближались к нужному километру. А когда остановились, заметил, что нам навстречу двигается несколько внедорожников, это был Покровский собственной персоной.

– Игнат! Не ходи один!