Страница 47 из 53
Не послушал друга, открыл дверь, вышел на улицу, вдохнул утреннего прохладного воздуха, снял пиджак, кинул в салон, заправил пистолет за ремень за спиной и, порвав пуговицы на манжетах рубашки, закатав рукава на ходу, медленно двинулся навстречу джипам.
Они остановились, но оттуда пока никто не выходил. Да, я прекрасно понимал, что мог сделать со мной Покровский, мы все-таки не друзья, я бы сделал то же самое с тем, кто не уберег бы моего ребенка. Но это пока Алену не вернет, поэтому нужно договориться.
Из джипов Покровского никто не выходил, но вот показалось движение, на расстоянии метров ста я видел, как сначала из соседних машин вышла его охрана, затем и сам Тихон, распрямляя плечи, поправляя волосы. Высокий, крепкий, с отросшей бородой, в распахнутом пиджаке, под которым отчетливо проглядывалось оружие. Он двинулся в мою сторону, махнув охране, чтобы она оставалась на месте.
Это все напоминало кадры криминального боевика, где на пустынной трассе среди леса встречаются два авторитета, чтобы поделить территорию или что-то там еще. Но мы не делим территорию, мы должны были поделить одну женщину: его дочь и мою любовь.
– Ну так что, Игнат, ты облажался? – Покровский громко крикнул, так что с соседней березы в небо взлетели птицы. – Где моя дочь? Ты клялся, что доставишь ее целой и невредимой. Где она? Я ведь воплощу то, что не докончил много лет назад, я ведь всажу в тебя пулю, и уже в сердце, и ты не отделаешься легким испугом.
Да, я не отделаюсь, это будет справедливо. Остановился посередине трассы, развел руки в стороны:
– Ну давай, стреляй, вот я, здесь. Да, я не уберег, я не уследил, но ты, я смотрю, как отец хреновый, это ты недосмотрел за своей дочерью! Потому что она угодила в какое-то дерьмо, из которого я же ее и вытащил!
Ответил громко, Покровский нахмурился, мы стояли на расстоянии двадцати метров и сверлили друг друга взглядами.
– О чем ты говоришь?
– О том, что надо следить за девочкой, но я не отрицаю, что по моей вине она сейчас пропала. Я не снимаю с себя ответственность, а в том, что она вообще сбежала из Англии, в этом твоя вина. В этом ты, как отец, за ней не уследил, не научил охрану оберегать ее, не рассказал ей о том, как может быть опасен этот мир, полный дерьма и уродов. Потому что она не простая девочка, она твоя дочь!
Покровский склонил голову, сделал еще несколько шагов вперед, но тут же передернул плечами:
– Это все это пустые слова! Где моя дочь, спрашиваю! Ты мне обещал, что она будет здесь.
– Ее здесь нет, как видишь, но я ее найду. Найду первый и уже не отдам тебе! Она моя!
Покровский выхватывает из кобуры на груди оружие и направляет на меня. Я делаю то же самое, достав ТТ из-за спины, мы целимся друг в друга, охрана напрягается, дергается вперед, но останавливается.
Чувствую, как воздух напрягается, становится вязким, как дышать становится трудно. Из-за леса поднимается солнце, его лучи проникают сквозь утреннюю дымку, и туман так красиво стелется по траве и асфальту.
Позади меня слышится шум, шаги, медленно подходит Марат, к Тихону тоже подходит какой-то человек. Мы, как два дуэлянта конца восемнадцатого века, стоим, направив друг на друга оружие, держа его в вытянутой руке, и ждем, кто сделает первый выстрел, у кого сдадут нервы, дрогнет рука и кто осмелится первым спустить курок.
Так приятно чувствовать тяжесть оружия в руке, давно этого не ощущал, оно легко ее оттягивает. От него идет сила и мощь, которая разливается дальше, которая проникает в кожу, в вены, в кровь, и она уже струится по моему организму.
Нет, я не дам Покровскому себя убить. Никогда. Я сам могу его ранить, ничего, Аленка поплачет, на Тихоне заживет как на собаке, но я буду жить.
Я найду ее, и мы будем жить вместе. Она будет моей всегда. Будет моей женой, родит мне детей и будет каждое утро будить меня по утрам своим поцелуем, белокурыми длинными волосами.
Она. Моя. Навсегда.
Глава 41. Алена
Резкая боль пронзила затылок. Простонала сквозь зубы, с трудом перевернулась на бок, подкатила тошнота, не смогла ее сдержать. Оперлась все еще связанными руками о землю, листву и траву, меня вырвало желчью. Ее горький вкус осел на рецепторах, зажмурилась, часто дыша, вновь легла на бок.
Падение оказалось не из легких, я куда-то летела кубарем, а потом, видимо, ударилась головой о поваленное дерево либо корягу, неважно уже. С трудом открыла глаза, посмотрела наверх, небо становилось светлее, совсем скоро рассвет. Это сколько я бегаю по лесу?
Стараясь не издавать лишних звуков, прислушалась. Слышно было только, как от легкого ветра шелестит листва, кто-то где-то скребется, где-то хрустнула ветка. Может быть, это дикие животные?
С трудом завела руки за голову, аккуратно касаясь пальцами места ушиба, именно того, куда пришелся первый удар несколько недель назад. Там было горячо, пальцами почувствовала влагу. Кровь? Да, это была кровь. Снова острая боль пронзила затылок, зажмурилась, из груди вырвался стон, и сразу в сознании вспыхнули сотни картинок.
Моя комната, на окне легкие шторы, письменный стол, на нем ноутбук, разбросанные тетради, книги, косметика. На стене постеры, полки, милые безделушки, небольшой гардероб. Мама, она хмурит брови, за что-то меня отчитывает, на руках у нее младенец, это мой брат. Ее муж выходит из-за спины, улыбается, машет рукой, Симон приветливый, у него всегда все хорошо.
Подруга Эмма, ее игривый взгляд карих глаз, темные кудри, обрамляющие лицо, слишком короткая юбка. Мы сидим в кафе, улыбаемся, пьем кофе, что-то читаем в телефоне. Моя душа переполнена ожиданиями, сердце быстро бьется в груди. Я хочу приключений, я хочу любви.
Я познакомилась с мужчиной, который мне понравился, и скоро к нему поеду, он старше, но это не имеет значения. Паспортный контроль, самолет, приземление, долгий путь в названный Никитой город. Ожидание в каком-то мрачном баре с людьми, которые на меня странно смотрели.
А потом за мной пришли двое парней и хотели увезти к Никите, но… Игнат им помешал, завязалась драка. Падение, удар, а потом я только очнулась в больнице.
Господи, я все вспомнила! Все вспомнила до мельчайших подробностей!
От этого вновь тошнота подступила к горлу, опять перевернулась, встала на колени, меня снова вырвало, выворачивая болезненными спазмами желудок, боль растеклась по всему телу.