Страница 2 из 50
— Ты что, совсем с катушек слетела? — Роман ударил кулаком по матрасу так, что звякнули бокалы на тумбочке. — Прекрати этот балаган!
Светлана чуть приподняла бровь и посмотрела на неё с вежливым любопытством — как смотрят на что-то неожиданно ожившее.
— Снять? — её голос взлетел вверх, тонко, с истерической ноткой. — Может, тебе ещё и трусы отдать? Или мужа в придачу? Хотя, его ты уже профукала.
— Да.
— Милена, — предупреждающе произнёс Роман. Тон — будто это она делала что-то не то. Будто это она была тут лишней.
Что-то внутри Милены сжалось и отпустило — сразу, будто лопнула натянутая струна.
— Роман, это мой дом, — голос у неё был ровный, почти спокойный — она сама удивилась. — Это моя квартира, моя мебель, моя жизнь, которую ты топчешь своими ногами. И я хочу, чтобы вы оба убрались отсюда. Немедленно.
— Ты серьёзно? — Роман поднялся весь, в одних боксёрах, с перекошенным от злобы лицом. — Ты мне будешь указывать, что делать? Ты! Которая не могла даже ужин мне нормальный приготовить!
— Не тебе. Ей, — Милена не отводила взгляда от Светланы. — Живо сними халат. Оденься. И убирайся из моего дома, пока я не вышвырнула твои шмотки в окно.
Светлана засмеялась. Коротко, носом — смех-фырканье, которым обычно отвечают на что-то заведомо нелепое.
— Ромочка, ты слышишь? Она тут командует. Ты будешь это терпеть? — Светлана повернулась к нему, полностью игнорируя Милену — словно та была пустым местом, досадной помехой.
— Нет, не буду, — Роман скрестил руки на груди, принимая позу хозяина жизни. — Милена, успокойся и прекрати устраивать этот цирк на пустом месте. Ты сама во всём виновата.
— Цирк? — Милена произнесла это слово медленно. Огляделась — постель, смятые простыни, два бокала на тумбочке, её тумбочке, с остатками красного вина на дне. Даже вино принесли своё. — Это ты называешь цирком⁈ Ты привёл любовницу в нашу постель, и это я устраиваю цирк⁈
— Ну а как это ещё назвать? — он шагнул к ней. — Врываешься, орёшь. Всё как обычно!
— Я не ору! — она сорвалась на крик, и голос её задрожал от обиды. — Я говорю тебе, как последнему подонку: убери эту девку из моей квартиры! Это единственное, чего я от тебя хочу!
— Убери её! Может тебе самой лучше убраться отсюда? — Светлана закатила глаза и наконец соизволила повернуться к Милене. — Слушай, дура, а может, тебе уже пора понять? Ты здесь лишняя. Рома мне всё рассказал. Всю вашу гнилую семейную жизнь. Ты думаешь, это я разрушила семью? Её тут никогда не было! Ты просто боялась это признать!
— Светочка, не надо, — протянул Роман, но в голосе его не было ни мольбы, ни стыда — только лёгкая досада, как будто его отвлекли от приятного разговора.
Милена смотрела на Светлану. На то, как та стоит — одно плечо чуть выше другого, подбородок поднят, шёлк её халата скользит по бедру. Уверенная. Наглая.
— Так значит он тебе всё рассказал, — Милена кивнула, и на губах её появилась горькая, кривая усмешка. — Понятно. А ты давно здесь бываешь? Неделю? Месяц? Или ты уже на стену клеила свои обои?
— Милена, хватит допросов! — рявкнул Роман.
— Роман, я не с тобой разговариваю, — отчеканила она, не сводя глаз со Светланы. — Я спросила: давно ты таскаешься в мой дом?
Светлана улыбнулась — медленно, с хищным удовольствием.
— Достаточно, чтобы понимать — кто тут лишний.
Тишина заняла комнату целиком. Было слышно, как гулко стучит сердце Милены в ушах. Откуда-то снаружи донёсся звук — машина во дворе дала задний ход, пискнула.
— Понятно, — повторила Милена. — Роман, кто эта женщина?
— Милена, ты меня уже достала! — неунимался Роман. — Прекрати этот допрос с пристрастием!
— Роман! — в голосе Милены появились стальные нотки, она сжала тюльпаны до хруста и бутоны сломались в её руке. — Кто она⁈
— Да какая тебе разница⁈ Ты пришла — окей, увидела — окей. Что ты хочешь услышать? Пол года⁈ Теперь ты довольна⁈
— Полгода… — прошептала она, и губы её задрожали. — Ты серьёзно?
— Да, полгода! — он не унимался, с наслаждением вколачивая в неё гвозди. — И знаешь что? Я устал притворяться! Мне надоела твоя правильность, твоя мамочка,! Ты — пустое место, Милена! Я устал быть мебелью в этом доме. Удобно если стоит на месте.
Вот тогда что-то сломалось. Она в очередной раз вспомнила эту женщину — они встречались однажды, на каком-то корпоративе. Роман как раз тогда постоянно пропадал «по делам».
Милена шумно выдохнула.
Она уже не сдерживалась. Слёзы текли по её лицу, но она не вытирала их. Она смотрела на него с такой ненавистью и такой болью, что на мгновение даже Роману стало не по себе.
— Сними мой халат, — повторила она Светлане. Тихо, отчётливо.
Светлана наконец сдалась, резко истерично стянула халат с плеч и бросила его на кровать. Не Милене — просто бросила, на смятые простыни, рядом с Романом. Потом потянулась за своим платьем.
— Истеричка, — огрызнулась Светлана, на Милену.
— Так, — сказал Роман, чувствуя, что теряет контроль над ситуацией. — Милена, хватит истерик. Нам надо поговорить. Как взрослые люди.
— Поговорить? — её голос сорвался на смех, истеричный, надрывный. — Ты сейчас серьёзно? — Милена посмотрела на него.
— Да, — тон его стал жёстким. — Потому что так дальше не может продолжаться. И ты это знаешь. Света, ты иди, я тебя догоню.
— Ты её что провожать собираешься?
Что-то в лице Романа дрогнуло — не вина, раздражение.
— Я сказал — без истерик.
— Я не истерю, а спрашиваю.
Скандал от Романа начался после.
Роман говорил про «ты сама знаешь, как давно всё это», про «не надо было делать вид, что всё нормально», про то, что она всегда была где-то не здесь, всегда занята, всегда усталая — слова шли ровным потоком, заготовленные, Милена это чувствовала. Он думал об этом. Не сегодня придумал — давно, складывал фразу за фразой, как складывают вещи в чемодан заранее, чтобы в нужный момент просто застегнуть и уйти.
Она не перебивала. Слушала его внимательно.
Стояла в проёме двери, тюльпаны — всё ещё лежали в её руке, стебли уже чуть смялись от того, как она их сжимала, — и слушала. Или делала вид, что слушала. Слова долетали до неё и рассыпались где-то у поверхности, не уходя глубже. Где-то в соседней комнате двигалась Светлана. Быстро. Методично. Из её уст безудержно сыпались ругань и проклятья в адрес Милены. Молния на платье, потом шаги к зеркалу в прихожей — Милена знала звук этого зеркала, оно чуть скрипело, если его трогали.