Страница 23 из 129
— Нужно что-то придумать, ну не мог же я спрятаться в сарае, когда ее убивали, для ментов нужна версия событий, а для меня важнее всего выкрутиться, — нервно говорил сам себе Жорик. — Мля… отец точно убьет.
Время у него было, так он считал. Но через пару минут трусливый горе-любовник вновь услышал звуки, в которых распознал зверя — кабана, его ноги подкосились, и «настоящий мужчина» сполз по стенке.
Через еще минут пять, Георгий услышал уже человеческую речь и собирался выйти, однако, новый страх накатил на любовничка. Он узнал голос Шишона.
Однажды местный авторитет зашел в магазин, когда Георгий, разгружал какой-то товар. И как же хорошо, что уже именно что разгружал, после того, как помял Зину в подсобке. Иначе местный гопник и вовсе бы убил водителя-экспедитора, не посмотрел бы на его высшее экономическое образование.
Тогда Жорик лишь получил пару ударов по печени, что бы «не пялился масленым взглядом на его, Шишона, женщину». Выходить же сейчас, особенно после того, как тот услышал истеричный плач мужчины, Георгий был не дурак, а скорее не самоубийца. Казалось, что уже нечем, но штаны вновь стали теплыми от новой порции «трусливой жидкости».
— Сука, где этот кабан? — взревел Шишон. — Зубами грызть буду!
— Успокойся, неподалеку где-то, он подранен, смотри, кровь тут и не убитой, можем найти, но это опасно. Подранки страшнее здорового зверя, — Я задумался. — Но кровь у него сочится изрядно, должен ослабнуть.
— Там это… мужик еще мертвый, — выкрикнул Алик, который обошел магазин, осматриваясь.
Оставив тело продавщицы, взяв под локоть Шишона, который не отрывал взгляда от своей любимой, я пошел, ориентируясь на крик Алика. Обогнув небольшую цветочную клумбу, огражденную низким железным заборчиком, увидел еще одну картину, написанную кровью, ценою в жизнь. Тело немолодого мужика было вспорото похожим на ранее увиденное у склада. Отличало труп то, что грудная клетка бедолаги неестественно вогнулась внутрь туловища.
— Это Михалыч, водитель, он и подранил вепря, — сделал свое заключение Шишон, произнеся слова с неким уважением к покойнику. — Рука порезана лезвием. А нож… может и в звере торчит.
Я осмотрел машину. Она была под разгрузку и Зина принимала товар, так как и входная дверь в магазин была открыта и часть ящиков стояла по всей небольшой торговой площади сельского продмага.
— Мне надо идти! — поставил в известность убитый горем Шишон.
Он заглянул в открытый магазин, взял три бутылки «Столичной».
— Не ужрись только, если что у меня деньги есть, оставлю в магазине, чтобы менты не прикопались, — понимающе сказал я.
— Деньги? Да какие мля деньги? Ты вообще понимаешь, что погибли люди? Сколько моих одногруппников хоронить будем? Да после этого вся эта советская власть рухнет. Как же так? — начал истерить Алик.
Вот держался же молодцом до этого, но и его накрыла истерия.
Хлоп! Щека уже бывшего «джинсового» парня моментально покраснела от пощечины. Я добился своей цели и Алик, успокаиваясь, просто облокотился на колесо грузовика и заплакал.
Начиналась стадия принятия ситуации. И это касалось не только Алика. Я вдруг осознал, что и сам, пусть и под благовидным предлогом, но сбежал из лагеря. Не могу долго смотреть на терзания парней и девчонок.
Сейчас многие будут плакать, горевать, но уже скоро примут и успокоятся: много работы впереди, нельзя рефлексировать. Человек привыкает ко многому, может и ко всему. Я видел немало погибших товарищей на войне. По первой и сам оплакивал тех, с кем делил котелок и ложку. Потом устал лить слезы, или железы перестали выделять жидкость.
Рядом с магазином, имея общий забор, была небольшая школа. Очень небольшая, особенно, что ее словно «обрезали». Сразу за школой была видна та дубрава, которая всех видевших ее изрядно впечатлила. Мощнейшие вековые дубы, справа от которых начинался хвойно-лиственный лес не могли существовать в том времени, которое…
— Да нет же! — вслух сопротивлялся я мыслям. — Ну какое перемещение во времени?
Прошелся вперед, приготовив пистолет. Мало ли… Где-то недалеко должен быть подранок. Правда он обязательно себя выдаст звуками. Тут, за школой, был овраг. Через него возвышенность и дорога. Еще одна, которая могла привести в лагерь археологов.
Возвышенность была третьей в череде, начиная с городища, потом могильника, и она, самая малая в сравнении. Удивительным, не поддающемся объяснению образом, как, впрочем, и остальное, дубрава была «обрезана» идеально точной линией, образовывая равнобедренный треугольник.
— Полтора километра, может чуть меньше, — проговорил я.
Пытался определить диаметр расстояния, которое условно «перенеслось» куда-то. Полтора километра — это немало. Но даже половины деревни не перенеслось, даже не треть ее. Оставалось только размышлять.
А что еще делать, если один разведчик плачет, а другой глушит «Столичную» с горла, и, не помышляя о закуске.
Получалось, что территория в километр, чуть больше его, может с древнерусскую версту, в сторону от лагеря сохранилась в том виде, как это было при приезде на местность археологов, а вот все остальное пространство изменилось. Этим объясняется и появление нескольких больших тополей рядом с лагерем в сторону озера. Я заприметил эти деревья еще раньше, до того, как поднялся на гору к Шишону и его компании, но не предал значения, а нужно было.
Мозг постоянно искал объяснение происходящему, отказываясь верить в наиболее напрашивающиеся версии, фантастические, нужно сказать, версии.
Выстрел прозвучал неожиданно и заставил вздрогнуть, Шишон выронил бутылку. Между тем местный заводила шпаны упал на напольную плитку, которая была положена в магазине. Инстинкт самосохранение временно поборол в Шишоне горе от потери.
Я проверил пистолет и попытался сориентироваться, откуда именно стреляли. Выстрел был, похоже, из охотничьего ружья, дуплетом. Получалось, что стрелок находился где-то юго-восточнее магазина, рядом с разбитой дорогой между городищем и курганным могильником. Я отполз ближе к грузовику и спрятался за его передним правым колесом.
Быстрый осмотр диспозиции из-за укрытия не дал понимания ни кто стрелял, ни точного расположения стрелка. Но обзор из-за кузова автомобиля был ограниченный и, чтобы рассмотреть все, необходимо было выглянуть из-за второго колеса. Туда я и собирался переместиться. Однако, наблюдательная позиция была занята Аликом.