Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 24 из 129

К чести моего «напарника», он сразу же прекратил нытье и вовсю напрягал зрение, пытаясь хоть что-то рассмотреть. Для хорошего снайпера Алик представлял отличную мишень, так как вылез из-за своего укрытия на полтуловища.

— Что видишь? — спросил я нерадивого наблюдателя.

— Да мужик какой-то в метрах ста, с двустволкой, — ответил тот.

Сто метров? Да нас припугнули. Попасть с такого расстояния сложно. Да и не прячется стрелок.

Я уже собирался подняться, но выкрикнул Шишон:

— Дядь Паша, ты чего? Это ж я, Демьян.

— Слышь, Шишон, ты что, сука, вообще берега попутал, какого хрена Михалыча завалил? — послышался зычный, приближающийся голос. — Не дури, паря, я перезарядился пулями.

— Дядь Паш, кабан задрал Зинку, слышь? — Шишон стал впадать в новую истерику, направляясь в сторону мужика в полный рост, чувствовалось уже и воздействия алкоголя на мужика. — Да стреляй, Павел Петрович, давай. Зинку убили, Михалыча убили, студентов под сотню убили, деревня пропала, стреляй!

Я решил побыть в укрытии, за машиной. Пусть поговорят, успокоятся. Но привстал, чтобы контролировать ситуацию.

— А я не думал на тебя, Демьян, ты ж крестник мой, не можешь так-то с людьми. Украсть то одно, но жизни лишить, не сможешь, — проговорил мужик.

А сам же только что обвинял в убийстве.

Он был невысоким, лет под сорок пять с необычайно развитыми плечами и руками, как будто в качалку по соседству со Шварценеггером заживал. Чуть повернув голову в сторону, где был Алик, мужик вполне миролюбиво бросил:

— Вылезай шкет, я тебя срисовал еще раньше.

— Здравствуйте, — растерянно сказал Алик, первым вставая в полный рост.

— Ух ты — еще один, «Макаров» в руках! — удивился Павел Петрович. — Ты с пистолетом-то поосторожнее, вон и с предохранителя снят. Югославский что ль? Знаешь хоть машинку?

— Четыре года службы, три Афган, — сухо произнес я, получив одобрительный кивок со стороны мужика.

— Так, мужики, я уже вижу, что Михалыча потоптал кабан, да матерый. Вы мне вот скажите, что вообще происходит? — Павел Петрович посмотрел на меня, а потом на Алика и вычислил в нем студента. — Ты ж умный, студент, давай рассказывай, что произошло, где дороги, что за лес, куда делась деревня, почему у Кузьминичны полдома как корова слезала, да и нет бабы, а я видел, как Марьяна на колхозное поле пошла кукурузу красть, да и пропала и она и почти все поле колхозное. Объясни, студент!

— У нас есть один умник, он может объяснить, а я по блату устроился в университет, — растеряно сказал Алик, с опаской посматривая на мужика с ружьем.

«Дядя Паша», несмотря на свой не внушительный рост выглядел грозно, такой воинственный гном. Даром, что без бороды.

— Объясни, малец, а то рассержусь сильно, кума к сыну в училище поехала. Так что? Она дороги назад не найдет? — Павел Петрович посмотрел на Шишона и уже обратился к нему. — Демьян, кабана того убьем, а расстраиваться нечего, ты ж мужик.

— Кабан — подранок, следы ведут в дубраву, крови много потерял, далеко не уйдет, — сказал я.

— Павел я, кличут еще Козаком, — протянул руку Солдату Павел Петрович.

— Игорь, кличут Солдатом, — сказал я, невольно подражая манере речи мужика.

Пожал протянутую руку. Крепкое рукопожатие. Руки в мазолях, работяга.

Павел оказался деятельным мужиком, и сразу же устроил что-то вроде совещания на предмет «что умеете?», «кабана не убоитесь?». После небольшого совещания решили все же взять зверя, нельзя оставлять кабана и постоянно оглядываться, да и подвергать всех опасности, он и в лагерь может наведаться. Оставлять такую опасность нельзя.

Я, с помощью Павла-Козака закрыл на амбарный замок магазин, как и склад, который, впрочем, был и так плотно прикрытый. Замок навесили, на всякий случай, после чего оправились на поиски добычи-кабана

Поиск вепря был не долгий, но очень информативный для целостности вырисовывающейся задницы, в которую мы попали. Павел увидел следы и лося, или оленя, всего-то, в километре от того места, где был огрызок деревни, не больше.

Все же местный мужик был чуть более опытным охотником, чем я, или кто иной в нашей компании. Павел отметил, что в этих местах отродясь не водились лоси, не их это был лес, может в пяти километрах у деревни Козероги и были когда-то эти животные, но лесники не видели их там уже лет пять.

Встретились и четыре зайца, всего-то на ста-ста пятидесяти метрах пути, а Козак озаботился сохранением урожая капусты, моркови, да и всего остального. В дубраве обнаружилось просто огромное количество грибов, в большей степени боровиков, скорее колосовиков, то есть ранних белых. Были и сморчки, что появляются весной, но летом уже не актуальны.

И это была еще одна странность в уже переполненной копилке иных, более существенных. Павел даже принялся было собирать грибы, но быстро опомнился и удобнее перехватил свое ружье.

Подранка нашли под одним из самых больших дубов в стороне. Недалеко от спуска с третьей надпойменной террасы. Отсюда метров двести до лагеря археологов.

Я представил, сколько бед мог нанести этот исполинский зверь. Скорее всего, стрелы девчонок не смогли бы пробить шкуру вепря. Сейчас же хватило одного, выстрела Казака. Благо тот умудрился подойти к подранку близко и выстрелить в ухо, чтобы кабан сразу испустил дух.

Оставлять тушу никто не собирался и встал вопрос о дележе. Договорились, что в лагере разделаем и, большую часть заберут археологи, их просто больше, а часть засолить, так как на жаре мясо уже до конца дня может пропасть. Правда серьезной жары не было, несмотря на ярко светящее солнце.

Павел посокрушался, что электричества то не было, иначе можно было и в холодильник засунуть мяса, или в морозильную камеру, которую он не так давно купил и его жена, Катерина, постоянно что-то туда подкладывает, как будто готовится к войне.

— А может и права Катька, воно какая хрень творится. Все то мясо и фарш из морозилки нужно срочно солить, — размышлял Козак.

То, что нет электричества — тоже важная новость. В магазине свет никто не включал, уличного освещения же в деревне не появилось даже с приездом Первого секретаря. И резкое исчезновение света становилось еще одним доказательством в правильности фантазий Умника-Миши.

Павла же проблема электричества, его отсутствие, становилась как бы ни главной, судя по количеству времени своего монолога, которое он потратил на жалобы «и как программу Время смотреть?», «а у меня туалет в доме и что теперь, воду таскать к унитазу?», и еще много чего и в том же духе.