Страница 8 из 83
Глава 3
Чужие духи
Я прижала к груди хозяйственную книгу дома Нор и пересчитала мешки с крупой на верхней полке кладовой. Свет от масляной лампы дрожал на жестяных крышках, пахло сушеным чабрецом и каменной пылью. Каэла ходила рядом, тыкала пальцем в строчки и ворчала, что предыдущий кастелян считал муку на глаз, а не по весу. Мне это подходило: цифры не спорят, цифры не подставляют.
Я водила грифелем по странице и прикидывала, что долг рода Арден, который корона прощала за мою свадьбу, по меркам этого дома смешной. Четырнадцать мешков ржи, восемь тюков сукна, две дюжины бочек с солониной, закладная на каменоломню у перевала. Здесь таких должников держали за воротами с поганой тростью и не пускали дальше стражи. Здесь же мне отдали ключ от кладовой без звука, когда я попросила его утром у экономки.
— Тут три разных почерка, — сказала я Каэле, показывая столбцы. — Этот кусок записан зимой, этот весной, а этот вообще другой рукой. Кто-то считал за другого.
Каэла поджала губы и забрала книгу у меня из рук, чтобы посмотреть самой. Ее пальцы задержались на записи, где я прочертила свою пометку.
— Лорд Вельт знает, что вы считаете, — произнесла она негромко.
— Знает, — ответила я ровно. — Поэтому я считаю.
На пороге кладовой встал Вельт. Он не окликнул, не кашлянул, просто возник в дверном проеме и остался там. Свет лампы не дотягивался до его лица, только до ворота черного камзола и до браслета на запястье, от которого тянуло теплом, как от подогретого камня. Он ждал, пока я закрою книгу.
Я закрыла.
— Ливея, — сказал он, и в его голосе была та самая вежливость, за которой я учусь слышать стеклянную стену. — Посол Дарко принес второе письмо от короны. Он требует встречи в вашем присутствии.
— Не в моем присутствии, — поправила я, не убирая книги под мышку. — В моем доме. Я переводчик двора. Это разные вещи.
Каэла посмотрела на меня так, будто я только что вытащила нож на переговорах, и поспешно ушла к стеллажам с тканями. Вельт не двинулся с места.
— Посол настаивает, что вы остаетесь невестой, — продолжал он. — И что любая встреча без него нарушает протокол.
— Я не невеста, — сказала я. — Я переводчик. Утром меня вписали в реестр дома. Покажите мне строку, где написано обратное, и я соглашусь.
Он чуть наклонил голову. Браслет на его запястье полыхнул коротко, потемнел, и я не поняла, показалось мне или нет. Я знала, что руна реагирует на любое его приказание, сказанное мне как жене, но он не приказывал. Он просил. Разница была мне важна, как собственный пульс.
— Хорошо, — ответил он. — Встреча в кабинете. Я буду там же, но говорить будете вы.
Мне этого было мало, и он видел, что мало. Поэтому он добавил:
— Калитку в сад за вами закрою сам. Без стражи. Если посол пойдет за вами следом, это будет нарушение моего слова, и я не дам ему этого забыть.
Сердце у меня стукнуло глухо. Не от страха, от того, как точно он выбрал место для удара. При дворе короны мне обещали защиту послами и комнатами под охраной. Здесь мне предлагали выйти через калитку, которую закроет сам хозяин, без свидетелей и без печатей.
— Я согласна, — сказала я и первой пошла к двери.
В коридоре пахло сырым камнем и лавандой от чьих-то перчаток. У поворота к кабинету нас обогнала Совница Рейна, поспешно, как будто ждала именно там. Я успела перехватить взгляд Вельта, который он опустил на мою руку, державшую книгу, и обратно на мое лицо. В этом взгляде было одно неровное движение, от которого мне стало холодно под воротом.
Совница Рейна обернулась на каблуках, и я успела увидеть, как ее пальцы в перчатке скользнули по моему рукаву. Легко, будто случайно. От перчатки пахло чужими духами, тяжелыми, сладкими, слишком дорогими для утра.
— Ливея, дитя, — сказала она тем тоном, которым меня учили благодарить за милость. — Посол ждет. Не задерживай лорда.
Я не сбила шаг. Книга под мышкой осталась там, где была, грифель я сжала в кулак, и острие кольнуло ладонь через ткань. Хорошо. Это помогало не сделать глупость.
— Я иду в своем темпе, — ответила я.
— Разумно, — выдохнула она и вложила в это слово всю тяжесть, на которую была способна.
Мы свернули в боковое крыло, где кабинет переводчика прятался за низкой аркой, обитой медью. Вельт открыл дверь ключом, который снял со связки на поясе, и вошел первым, проверив углы. Я знала, зачем он это делает: после истории с ночным выездом у ворот он больше не пускал меня в комнату первым. За аркой пахло сургучом, кожей и холодным деревом. Посол Дарко уже сидел за столом, который не был его, и держал письмо так, чтобы я прочла адрес. Ливея Арден, невеста короны, лично в руки. Не Ливея Арден, переводчик двора. Не мне, хранительнице архива. Мне.
— Ливея, — сказал он, и в голосе зазвучала та самая нота, которой меня водили на праздники и обратно. — Это не требует твоего перевода. Это требует твоей подписи.
— Все, что лежит на столе переводчика, требует перевода, — ответила я и положила книгу на край.
Он положил письмо поверх книги. Кожаный корешок сплющился, и я увидела, как Вельт на секунду сжал челюсть. Не за мою книгу, за тон, которым посол перечеркнул мою работу. Посол этого не заметил. Посол вообще мало что замечал, если это не касалось его инструкций.
Я вскрыла печать ножом для бумаг, который лежал рядом, и прочла. Корона уведомляла дом Нор, что невеста отозвана в столицу для уточнения родовых обязательств. Срок отзыва тридцать дней с момента вручения. Печать сургучная, синяя, с гербом. Я уже видела такую. У меня в шкатулке лежал слепок первой посольской печати, снятый в карете.
— Здесь ошибка, — сказала я вслух.
— Ливея, — выдохнул посол.
— Здесь написано «невеста», — продолжила я. — А меня утром вписали в реестр дома как переводчицу двора. Это два разных статуса. Покажите мне заверение, что мой статус невесты не снят, и я подпишу. Такого заверения в конверте нет.
Вельт сделал шаг от двери и положил ладонь на спинку кресла, но не сел. Ждал. Посол начал краснеть от воротника.
— Ты не переводчик, — выговорил он. — Ты девочка, которую мы вырастили.
— Я не девочка, — ответила я. — И вы меня не вырастили. Меня вырастили за мой счет. И если вы помните, за какой.
В кабинете стало очень тихо. Совница Рейна кашлянула, но никто не повернулся к ней. Посол посмотрел на Вельта, ища подмоги, и не нашел. Вельт стоял у кресла, рассматривая мои пальцы, которыми я держала письмо, и в его взгляде было одно очень аккуратное любопытство, от которого у меня заныли костяшки.