Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 77 из 83

Стражница Несса вошла с моим ключом от калитки на ладони. На ключе болталась бирка из тонкой кожи, на которой кто-то торопливым почерком вывел мое имя.

— Посол у ворот, — сказала она. — С двумя стражниками короны и писцом. Требует встречи с переводчицей двора лично. Говорит, у него безымянное письмо с дознания.

Я положила недоеденную горбушку обратно на тарелку. Хлеб уже начал черстветь.

— Без печати, — уточнила я. — Без подписи.

— Без, — подтвердила Неcca. — Но с писцом, который пишет под копирку.

Я встала, потому что ноги все же держали, а встречать посла короны сидя я себе запретила три дня назад. Подошла к двери, остановилась в шаге от порога и обернулась к Вельту.

— Ты идешь со мной. Не приказываешь мне ничего. Стоишь рядом. Молчишь, пока я не спрошу.

Он встал, одернул рукав так, чтобы манжета доходила до костяшек и закрывала красную полосу. Я заметила этот жест и запомнила: ему было стыдно за шрам, как будто шрам был его собственной виной.

— Молчу, — сказал он. — Если смогу.

— Постарайся.

Мы вышли в коридор. Каэла шла впереди с ключами, и звон ее связки был слышен по всему этажу. Мальк держался позади, прижимая к груди книгу дома, и уши у него горели от важности момента. Бранн не пошел, но я слышала за стеной его деревянную ногу — он поднялся к себе наверх и ждал у окна.

У ворот, на мокром после утреннего дождя булыжнике, стоял Посол Дарко. Плащ на нем был серый, без гербового шитья, а на груди, поверх ворота, висел знак королевской канцелярии — медный, с вмятиной от удара. Рядом с ним стоял писарь с плоской сумкой через плечо и два стражника с алебардами. Они держали руки на оружии, но не обнажали.

— Госпожа Арден, — начал Посол Дарко. Голос у него был мягкий, почти вкрадчивый. — У меня поручение из столицы. Дознание по делу о сургуче и поддельных подписях. Прошу вашего присутствия лично.

Я остановилась в трех шагах от него. Вельт — на полшага позади меня, и его молчание грело мне спину.

— Без печати и без подписи, — сказала я. — По уставу столичной канцелярии такой документ считается черновиком. Черновик не обязывает меня покидать замок.

— Это проверка, — повторил он.

— Проверка тоже идет с печатью, — ответила я. — Я переводчица двора дома Нор. Мое слово здесь — слово дома. Постановление совета вы видели?

Он не видел. Я видела это по его лицу. Он потянулся к сумке писаря, но остановился, потому что Несса положила руку на рукоять меча. Не угрожая. Просто положила.

— Совет постановил, что я остаюсь, — сказала я. — Дознание принимается через доверенное лицо дома Нор. Послы не входят без приглашения. Подписи — пять. Число — сегодняшнее. Если хотите копию, Мальк снимет.

Посол Дарко посмотрел на Вельта. Вельт не шевельнулся. Я видела, как на его запястье под манжетой медленно проступила тонкая красная полоса — он сдерживал желание приказать послу уйти. Сдержал. Полоса дошла до костяшек и замерла.

— Доверенным лицом дома буду я, — продолжила я. — Господин Вельт Нор. Если дознание действительно есть, пусть присылают с печатью и подписью. Я отвечу в тот же день.

Я повернулась к нему спиной. Медленно, как требует этикет, но все же спиной. Вельт шагнул за мной, и ворота за нами закрылись с тяжелым медным стуком. Я слышала за спиной, как Посол Дарко негромко сказал писарю:

— Запиши. Без даты.

Мы поднялись на крыльцо. Я остановилась и посмотрела на Вельта. Его лицо было серым, но глаза — живые.

— Спасибо, — сказала я. — За молчание.

Он кивнул. У двери в мою комнату его рука дрогнула, но он не коснулся меня. Я сама взяла его за локоть — коротко, через ткань рукава — и отпустила. Полоса под манжетом дернулась, но не пошла дальше. Он выдохнул.

Я вернулась к себе не сразу. Сначала задержалась на площадке у лестницы, потому что ноги снова стали ватными и я не хотела, чтобы Вельт это видел. Прислонилась спиной к холодному камню, пересчитала вдохи до десяти и только потом толкнула дверь.

В комнате пахло остывшим отваром и мокрой шерстью от плаща. Я стянула плащ, повесила на гвоздь у двери и посмотрела на стол. Там лежал мой реестр, раскрытый на странице о шкатулке, рядом — слепок первой печати и чистый лист для копии. Я села, достала из-под подкладки тетради ключ и отперла нижний ящик. Шкатулка с пунктом о смерти стояла на месте. Я погладила ее по крышке и снова заперла.

Работа ждала. Я обмакнула перо в медовые чернила — теперь свои, не чужие, потому что я сменила мастерскую на прошлой неделе — и вывела на листе первую строку нового договора. Не от руки послов. Не по форме короны. По форме, которую мне показала Каэла: договор о супружестве по обычаю дома Нор, с правом развода по воле одной из сторон и без права удержания.

Красная полоса клятвы на запястье потеплела, едва я написала слова «без права удержания». Она не обожгла меня, как обжигала Вельта, а просто дала знать, что руна услышала. Я кивнула ей, как старому знакомому, и продолжила.

Перо шло медленно. Я не торопилась, потому что торопливый почерк выдавал страх, а страх в этих строках был лишним. «Жена остается в доме Нор по собственному выбору», «муж не отдает приказов, ограничивающих свободу жены», «архив — общее имущество супругов, никто не входит без разрешения жены». Каждое слово я сверяла с записями в реестре, чтобы потом, если кто-то ткнет пальцем в строчку, я могла показать, откуда она взялась.

На четвертом пункте в дверь постучали. Тихо, костяшкой. Вельт. Я поднялась, открыла на ширину ладони и увидела, что он успел переодеть рубашку — теперь с длинным рукавом, плотно застегнутым у запястья. Полосы не видно, но я знала, что она там, горит под тканью.

— Завтрак, — сказал он. — Не приглашение.

— Войди, — разрешила я. — Не молчи. Расскажи, что сказал Дарко писарю.

Он вошел, сел на стул у окна — на свой, не на мой. Сел осторожно, потому что мебель в этой комнате была рассчитана на мою тяжесть, а не на его.

— «Запиши. Без даты», — повторил он. — Это значит, что дознания нет. Есть намерение его выдумать. Писарь под копирку оставит нам черновик, а не документ.

Я кивнула и вернулась к столу. Положила перед ним лист и протянула перо.

— Напиши вот здесь: «Обещаю не использовать клятву крови для давления на Ливею Арден как переводчицу двора дома Нор». Подпись, дата, час.

Он взял перо. Красная линия под манжетом дернулась, но он не остановился. Вывел ровным почерком, без нажима, как будто писал не клятву, а простое хозяйственное письмо. Подписал, поставил час.