Страница 75 из 83
Глава 19
Печать на ладони
Я положила ладонь на ворота замка Нор, и холодный металл под моей кожей вздрогнул. Домовая руна под слоем инея вспыхнула бледным светом, словно проверяя, действительно ли я та, за кого себя выдаю. За спиной, у крыльца, переминались с ноги на ногу трое послов короны — Посол Дарко, его секретарь без имени и молчаливый стражник с длинным свертком. Они ждали, пока я открою. В письме, которое пришло вчера без печати, было написано: «Для проверки статуса невесты и подтверждения договорных условий надлежит пройти обряд врат». Ни подписи, ни сургуча — только тонкая бумага и приказ, которому я не была обязана подчиняться.
Я сжала пальцы на железе и надавила. Руна не отступила. Она обожгла мне кожу, потом отпустила, потом обожгла снова — ровно три раза, как стук в дверь, которую не открывают чужим. Посол Дарко шагнул вперед и положил руку поверх моей — привычный жест человека, который привык вскрывать чужие замки одним касанием. В ту же секунду свет под моими пальцами стал красным. Дом узнал его. И не хотел пускать.
— Госпожа переводчица, — голос Дарко звучал ровно, но я слышала, как дрожит его дыхание, — пропустите нас. Это проверка.
— Это мой дом, — ответила я. Не его. Не короны. Мой. Я сняла руку с ворот и повернулась к стражнице Нессе, которая стояла у стены с каменным лицом. — Каэла просила передать, что кладовая готова. Иди проверь, пожалуйста.
Несса чуть дрогнула бровью, но кивнула и ушла. Дарко остался стоять у ворот, и его тень легла на порог. Я не шевельнулась. Секретарь развернул сверток — длинная полоса пергамента с висячим бронзовым оттиском — и протянул мне.
— Требование короны, — сказал он. — Ливея Арден, воспитанница кроны, обязана явиться на дознание в столицу в течение десяти дней с момента получения сего.
Я взяла пергамент. Бронза была холодной, без привычного жара подлинной печати, и я это почувствовала кожей прежде, чем успела подумать. Подделка. Я развернула документ. Вверху, над местом, где полагалось стоять гербовой бумаге короны, кто-то аккуратно вписал мое имя чернилами медового цвета, точно такими, какими пользовалась Совница Рейна. Справа, там, где положено быть подписи Короля Тарвена, стоял жирный крючок, похожий на королевский росчерк, но с маленькой неровностью на нижней завитушке — круглой буквой «е», как у Зоси Ковальчик.
— Я прочитаю и отвечу, — сказала я и свернула пергамент в трубку. — Подождите здесь.
Дарко протянул руку, словно хотел остановить меня, но ворота загудели. Низкий, долгий звук, от которого снег на крышах осыпался мелкой крошкой. Я пошла к крыльцу, не оглядываясь. На ступенях сидел черный кот с белой грудкой и смотрел на меня так, будто ждал этого моманта с рассвета.
В кабинете Вельта было холодно. Окно у дальней стены стояло приоткрытым, и тонкая полоска снега лежала на подоконнике. Вельт сидел за столом, и на правом его запястье красная полоса клятвы дошла до локтя, яркая, как свежая ссадина. Он не поднял головы, когда я вошла. Я положила пергамент перед ним и села напротив.
— Проверка у ворот, — сказала я. — Документ с фальшивой печатью. Подпись Рейны, росчерк Зоси, требование явиться на дознание через десять дней.
Он поднял глаза. Лицо у него было спокойным, но я видела, как побелели костяшки пальцев, которыми он держал край стола.
— Ты не поедешь, — сказал он.
— Я знаю, — ответила я. — Но мне нужно, чтобы совет дома Нор зафиксировал это решение. Не как просьбу. Как постановление.
Он молча кивнул. Полоса на его запястье дрогнула, словно услышала мои слова, и поползла чуть выше. Вельт посмотрел на нее, потом снова на меня.
— Я напишу под диктовку, — сказал он. — Только ты диктуй.
Мне нужны были две вещи: чистый лист и свидетели. Я сняла с подоконника кольцо невесты, вынула его из футляра и положила на стол рядом с пергаментом, который принес Дарко. Металл звякнул о дерево, и Вельт впервые за утро посмотрел не на бумагу, а на меня.
Потом он снова посмотрел на полосу у себя на запястье.
Я села на его место за столом, подвинула к себе чернильницу и положила перед ним чистый лист.
— Пиши, — сказала я. — Постановление совета дома Нор. Сегодняшнее число. Заголовок: о статусе переводчицы двора и о праве принять королевское дознание через доверенное лицо дома.
Вельт взял перо. Я видела, как он стиснул его слишком крепко, и стиснулка побелела, и полоса клятвы на его запястье шевельнулась. Я подождала, пока он отпустит перо чуть свободнее, и продолжила.
— Первый пункт. Совет дома Нор постановляет, что Ливея Арден, переводчица двора, остается в замке Нор до конца разбирательства по делу о поддельных печатях и подписях. Уехать она может только по собственному желанию и только с разрешения совета, а не по требованию послов короны.
Он вывел первую строку. Почерк у него был мелкий, почти монашеский, с длинными хвостами у согласных. Я смотрела, как он пишет, и думала о том, что этим же почерком он подписал брачный договор, в котором между строк стояла моя смерть.
— Второй пункт, — сказала я. — Совет принимает дознание короны через доверенное лицо дома Нор. Им назначается Каэла, экономка и ключница замка, в присутствии Целителя Бранна как врачевателя при допросе и Малька как писаря.
Вельт не поднял головы.
— Третий пункт, — я наклонилась чуть ближе, чтобы видеть, как перо ложится на бумагу. — До окончания разбирательства никто из послов короны не входит в замок Нор без письменного приглашения совета дома. Любое требование, доставленное без печати совета, считается частной бумагой и силы не имеет.
Он дописал и посмотрел на меня. Полоса у него на запястье дошла до сгиба локтя, красная, как след от плети.
— Четвертый, — сказала я тише. — Совет дома Нор подтверждает, что клятва крови между мной и Вельтом Нором не дает ему права приказывать мне как жене против моей воли. Любое такое приказание считается нарушением договора и лишает его власти приказа.
Вельт отложил перо. Посмотрел на собственное запястье, где под тонкой кожей ползла красная черта. Потом посмотрел на меня. Глаза у него были темные, и в них впервые за три ночи я увидела что-то, кроме усталости.
— Это про меня, — сказал он.
— Это про нас, — ответила я. — Пиши дальше. Пятый пункт. Если клятва крови будет использована против меня как инструмент давления, совет дома Нор имеет право засвидетельствовать нарушение перед короной без моего на то согласия.