Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 73 из 83

Так и было. Она сидела в кухне одна, без подноса, без полотенца, в простой шерстяной накидке, с кружкой, из которой не пила. Перед ней лежал замковый реестр закупок, открытый на странице за десятое число. Тот самый лист с записью о покупке воска для печатей на восемь гронов и поддельной подписью под настоящей кроновой печатью. Я подсела напротив, забрала у нее кружку, поставила в сторону. Она не сопротивлялась. Только посмотрела на меня так, как смотрят на человека, который увидел то, что она прятала полмесяца.

— Ты знала, — сказала я.

Она кивнула, не отводя глаз.

— С какого дня?

— С одиннадцатого, — ответила она. — Я считаю мешки. Утром десятого проверила кладовую, воска было в обрез. Вечером десятого Зося принесла банку с медом и сказала, что платили медяками за мед, а воск я заказала сама. Я не заказывала воск три года. Я посмотрела в книгу. Там стояла запись, и подпись моя, и печать. Я не говорила ему, госпожа переводчица. Я хотела доказать себе, что смогу разобраться сама. Я сняла копию страницы, положила в свой ларец и ждала, что найду край. Не нашла.

Я положила ладонь поверх ладони Каэлы. Она вздрогнула так, как вздрагивают от забытого тепла, и не убрала руку.

— Каэла, — сказала я тихо. — Я не сержусь. Ты не виновата в том, что подпись подделана. Ты виновата в том, что молчала полмесяца, пока я перебирала записи. Это другое.

Писец поднял перо. — Я не знала, что вы перебираете, — прошептала она. — Вы работали в кабинете, я не входила без стука. Я думала, что вы просто читаете договоры. Я не знала, что вы уже нашли воск.

— Теперь знаешь, — сказала я. — Завтра совет дома в полдень. Вельт пишет под мою диктовку обещание не отдавать приказов. Под мою диктовку, Каэла. Это будет первый документ, который он подпишет не как лорд, а как подписавший под чужой рукой. Мне нужна твоя копия этой страницы. Не оригинал, копия. Я поставлю ее рядом с подлинником книги, и совет увидит, что страница не тронута. Оригинал твоей копии я верну тебе через час, после сверки с моим слепком. Копия останется у меня как свидетельство доброй воли дома. Идет?

Она сглотнула.

— Идет, — сказала она.

Мы пошли в кладовую. Каэла открыла свой ларец, вынула из-под льняной скатерти сложенный вчетверо лист, развернула. Я узнала ее руку без ошибки: ровный хозяйский почерк, правый нажим, круглая е в слове «мед». Под копией стояла дата и приписка «списано с подлинника». Я приложила к листу свой слепок печати короны, обведенный иголкой. Линии совпали до трещины на левом завитке. Я переписала копию начисто, поставила внизу «заверено переводчицей двора Ливеей Арден», отдала Каэле ее лист и сложила свой в реестровую тетрадь. Часы на кухне пробили четыре. До рассвета оставалось три часа.

Я нашла Вельта в кабинете. Он действительно переодел рубашку, теперь длинный рукав скрывал полосу до локтя, но не до запястья. У дальней стены он стоял с пером в руке, и на столе перед ним лежал чистый лист, на котором было написано одно слово: «Обещаю». Дальше шло много зачеркнутых строк. Он поднял голову, увидел меня, отложил перо.

Радан не перебил. — Я не могу подобрать слова, — сказал он тихо. — Я начал писать заранее, чтобы не терять время при вас. Получается плохо. Я не могу обещать то, что не в моей власти. Обещание не использовать клятву для давления это не закон. Это мой выбор на каждый день. Я не знаю, как это записать, чтобы было честно и чтобы совет принял.

— А вы не пишите заранее, — сказала я. — Вы пишете при мне. Это и будет залогом.

Он посмотрел на лист, на зачеркнутое, на чистую нижнюю половину. Потом на меня. Я обошла стол, села на скамью у стены, подвинулась, чтобы оставить ему место. Он сел рядом. Не близко, на расстоянии ладони. Я положила перед ним тетрадь с реестром, раскрыла на нужной странице, под его подписью о муке.

— Вот здесь, — сказала я. — Ниже моей строки. Пишите за мной.

Я наклонилась к его уху, потому что иначе мне пришлось бы повышать голос, а голос у меня дрожал от недосыпа. Он замер, я почувствовала это плечом, как мелкий холод. Я стала диктовать медленно, без канцелярита, потому что обещание не пишется как договор.

— Я, Вельт Нор, лорд дома Нор, обещаю не отдавать жене, Ливее Арден, приказов, ограничивающих ее свободу, и не использовать клятву крови для давления на нее. Обещание дано мной добровольно, при свидетелях, в здравии и твердой памяти. Если я нарушу обещание, я теряю право голоса в совете дома на тридцать дней.

Он писал молча, медленно, выводя каждую букву. Полоса на его запястье не двигалась. Я следила только за ней, потому что обещание не причиняет ему вреда, оно не противоречит клятве, оно снимает с клятвы лишний вес. На середине фразы про тридцать дней он остановился, обмакнул перо, и я увидела, как под рукавом что-то дрогнуло. Полоса не пошла вверх. Она чуть отступила вниз, к запястью, на палец. Я перевела дыхание. Он дописал, поставил точку, подписал. Положил перо. Не повернулся ко мне.

— Ливея, — сказал он так тихо, что я едва расслышала. — Я не умею просить. Я умею приказывать, отступать, молчать. Просить я не умею. Я прошу вас принять это обещание как подарок, а не как документ. Я не обещаю того, что не смогу сдержать. Я обещаю то, чего хочу.

Я посмотрела на его профиль. Скула, тень у виска, мокрая прядь, которую он забыл убрать. У меня защипало глаза. Это было от недосыпа, не от него. Я знала, что от него, но мне нужно было себе это сказать.

— Принимаю, — сказала я. — Как подарок.

Он чуть повернул голову, на полдюйма, ровно настолько, чтобы я могла видеть, что у него дрогнули ресницы. Ничего больше. Я встала, забрала тетрадь, пошла к двери. У порога обернулась.

— Совет в полдень, — сказала я. — В бельевой. Пять подписей под одним листом. Ваша будет шестой, если захотите. Если нет, пять достаточно.

— Я приду, — сказал он.

— Я знаю, — сказала я. — Поэтому и говорю.

Я вышла в коридор. За моей спиной он остался сидеть на скамье, в той же позе, с листом, на котором не было зачеркнутых строк. Только его обещание и моя дата. В бельевой я разложила стол, проверила, что чернила свежие, что печать дома Нор в медной коробке, что в углу стоит кувшин с водой и три чистых чашки. Пять подписей под одним листом. Вельт, Каэла, Мальк, Бранн, я. Я положила на стол чистый лист, написала сверху «Совет дома Нор, полдень», ниже оставила место для обещания Вельта, которое он принесет с собой. Под ним место для четырех свидетельских подписей. Последней, пятой, я вписала свое имя мелким почерком, как переводчица двора. Ливея Арден, переводчица.