Страница 2 из 83
Он снова заговорил, но я уже не слушала. Я думала о замке Нор, о его лорде, о котором я не знала ничего, кроме слухов. О том, что у меня нет ни ключа, ни комнаты, ни союзника. О том, что в моей тетради теперь три записи, и каждая из них когда-нибудь пригодится. Может быть, завтра. Может быть, через месяц. Но пригодится.
Карета замедлилась, и я услышала, как за стенкой переговариваются стражники. По их голосам было слышно, что они устали мерзнуть. Впереди показались огни, и я выпрямила спину. Тетрадь я спрятала в складках плаща, прижав к груди, как держат ребенка. Я не знала, что меня ждет, но я знала, что у меня есть реестр.
Карета остановилась у чугунных ворот, и я услышала, как где-то под аркой звякнул колокол. Свет факелов скользнул по моему лицу, и я опустила подбородок, чтобы не щуриться. Возница спрыгнул, я осталась сидеть. Бархатный футляр лежал на сиденье ровно там, где я его приметила, и я положила на него руку, не снимая перчатки. Мне нужен был свидетель того, что я его не открывала. Старший посол Дарко смотрел на мою руку и молчал. Я выдержала его взгляд. Мне было все равно, что он думает. У него в документах, наверное, было написано, что я благодарная, и ему сейчас было трудно переписать эту строку прямо в голове.
Шаги по мостовой были гулкими, и я по звуку поняла, что идут двое. Один тяжелый, с носком, другой легкий, почти танцующий, как будто человек ступает по льду. Дверь кареты открыли снаружи, и ночной воздух сразу ударил мне в колени. Холодный, с привкусом сосновой смолы и мокрого железа. Я подобрала юбку, прижала тетрадь к груди и сошла сама, не дав никому подать мне руку. Мне не нужна была их помощь. Мне нужно было первое движение в чужом доме сделать так, чтобы запомнили.
У ворот стояли двое. Женщина лет пятидесяти в сером платье с белым передником, руки сложены на животе, взгляд цепкий и спокойный. Рядом с ней высокий мужчина в темном дорожном плаще, капюшон уже опущен, волосы темные, лицо бледное и ровное, как у человека, который не моргает лишний раз. Он смотрел на меня так, будто считал, сколько раз я успела вдохнуть. Это был лорд Нор, и я поняла это не по гербу, а по тому, как за его спиной никто не дышал.
— Ливея Арден, — сказала женщина, не подходя ближе. Голос у нее был назидательный и теплый одновременно, как у классной наставницы, которая устала повторять одно и то же. — Я Каэла, ключница и экономка дома Нор. Добро пожаловать.
Я кивнула и не улыбнулась. Меня учили улыбаться в корпусе, когда нужно было получить миску супа. Сейчас мне суп был не нужен. Я повернулась к лорду Нор и встретила его взгляд. У него были очень спокойные глаза. Не холодные, не теплые, а именно спокойные, как вода в колодце, в который давно не роняли камень.
— Мне нужен свидетель, — сказала я. — При вскрытии футляра, который мне передали в карете. И при осмотре моих вещей, если это принято в вашем доме.
Каэла чуть приподняла брови. Вельт Нор не двинул ни одной мышцей лица, но я заметила, как его рука, висевшая вдоль тела, чуть сжалась. Не угроза. Скорее удивление, которое он тут же спрятал обратно.
— Это принято, — ответила Каэла ровно. — Я буду свидетелем. Лорд Нор не входит в покои жены без приглашения.
Она сказала это так, будто это было правило дома, а не уступка мне. Я сделала себе пометку в голове, что Каэла здесь не просто ключница, а человек, который знает правила наизусть и умеет их произносить без нажима. Это было полезно.
Вельт Нор сделал полшага назад и коротко кивнул.
— Карету разгрузят в моем присутствии. Футляр вскроют в архиве при экономке. Я не открою его сам.
Я услышала, как за моей спиной выдохнул посол Дарко. Он выдохнул так, будто его ударили под дых, но промолчал. Я не обернулась к нему. Я смотрела на Вельта Нора и впервые за весь день чувствовала, что меня слышат. Не воспитанницу, не невесту, не пешку, а меня. Если к этому привыкнуть, потом будет больно, когда отберут.
Каэла сделала шаг ко мне и тихо сказала, чтобы слышала только я:
— Идемте в дом, Ливея. Я покажу вам вашу комнату. Она уже готова.
Я кивнула. Мне нужна была комната с замком, в которую никто не войдет без стука. Мне нужен был стол, чтобы положить тетрадь. Мне нужна была дверь, за которой я смогу наконец положить голову на руки. Я пошла за Каэлой, чувствуя спиной взгляд Вельта Нора. Он не отводил его. Я не оборачивалась.
Каменный пол отдался гулом под каблуком, как пустой колокол. Каэла шла впереди, не оборачиваясь, и я считала ступени. Лестница пахла старой сосной и мастикой, факелы горели через один, и от этого тени ложились рваными полосами мне на юбку. Я прижимала к себе тетрадь и футляр, который так и не выпустила из рук.
Каэла остановилась у двери с новой бронзовой ручкой, повернула ключ и отступила, пропуская меня вперед. Комната была небольшой, но чистой. Кровать под серым пологом, узкое окно с занавеской из плотного холста, стол у стены, на нем свеча в оловянном подсвечнике и кувшин с водой. На подоконнике стояла глиняная плошка с сушеной лавандой. Я подошла к столу и положила на него футляр. Тетрадь легла рядом.
— Свидетель нужен сейчас? — спросила Каэла.
— Сейчас. Пока я не сплю и пока он лежит так, как мне передали. Я хочу видеть печать целой и снять с нее слепок. У вас найдется воск и чистая бумага?
Каэла чуть дрогнула бровью, но кивнула и вышла. Через минуту вернулась с подносом, на котором лежали кусок желтого воска, тонкая деревянная палочка и лист без линовки. Я села за стол, развернула футляр так, чтобы печать короны оказалась на виду, и поднесла к ней воск. Он был плотный, не крошился, и я почувствовала, как под пальцами продавился рисунок. Когда оттиск застыл, я подняла лист к свече и рассмотрела отпечаток.
Печать была настоящей. Дубовые листья, корона над ними, тонкий ободок. Я знала этот рисунок. Я отложила слепок в сторону и проверила замочек футляра. Замок был цел. Я открыла крышку и заглянула внутрь, не вынимая содержимое. На темном бархате лежала вторая печать, поменьше, с тонкой гравировкой по ободу. Это была нота о расторжении брака задним числом, которую вручают послам для заверения гибели невесты. Я видела такие в архивах короны, когда меня посылали описывать опись. Руки у меня не дрожали. Была только работа.
— Каэла. Запомните: вторая печать, нота о расторжении. Она лежит в футляре, я ее не трогала. Замок цел, первая печать вскрыта мной и вами как свидетельницами. Слепок с первой печати я оставляю себе, футляр с обеими печатями закрываю и прошу вас поставить вашу печать на замочек.