Страница 7 из 120
– Молодёжь! – прогремело вслед.
Из зала собраний доносились смех и музыка. На гитаре обычно играл сам Иван Фёдорович, но и Никита порой не уступал отцу в умении обращаться с инструментом. Катя мысленно взмолилась, чтобы не столкнуться с последним, особенно сейчас, когда нервы напряглись до предела, а беспокойство съедало изнутри.
Она тихонько заглянула в щель между дверями. Потоки тёплого воздуха с запахами пота и шашлыка обдали холодное лицо. Празднество шло в самом разгаре. Большинство гостей скакало под весёлую мелодию. За прыгающими фигурами едва можно было разглядеть музыканта в тусклом свете. Зато Катя увидела Димку, внука дяди Мити.
Димка топтался возле двери. Катерина просунула руку и схватила его за плечо.
– Пойди-ка сюда!
Она вытянула мальчика из зала в коридор.
– Катька? А ты чего здесь? – испуганно заморгал Димка.
– Не мал ты ещё для этих праздников? – грозно нависла над ним Катя.
– Вообще-то мне летом будет четырнадцать! И мне дед разрешил! А ты чего сама-то здесь?.. Чего не веселишься вместе со всеми? Наташка с Оксанкой про тебя спрашивали, и Никита тебя ищет…
– Так! – шикнула Катерина. – Потише можешь говорить? Деду Кузьме стало плохо, а доктора нет дома. Можешь Ивана Фёдоровича позвать? Я не хочу появляться в зале. Мне не до праздника сейчас. Его жену я потом поздравлю лично.
Выражение на мальчишеском лице сменилось на серьёзное. Димка молча кивнул и юркнул обратно в зал собраний. Через некоторое время он появился в дверях не один, а вместе с Иваном Фёдоровичем.
Катя вмиг выпрямилась под строгим и внимательным взглядом.
– Ко мне в кабинет, – велел староста, указав кивком головы за поворот.
Катя, морщась от алкогольного шлейфа, молча последовала за Иваном Фёдоровичем. Внутри закипел интерес, как можно обзавестись таким чудесным умением, как мобилизовать себя в любой ситуации. Ведь, не считая запаха спиртного, со стороны Иван Фёдорович выглядел вполне трезвым и собранным.
– Итак, что случилось? Расскажи по-порядку, – попросил он, как только они вошли в кабинет.
– У деда жар. Лекарства не помогают, а доктора нет! – затараторила Катя.
– Как давно это случилось?
– Я пришла к нему вечером и застала в постели. Дед кашляет и температурит.
– Виктор уехал к травнице ещё с утра. Странно, что он не вернулся… Видно, из-за погоды.
Иван Фёдорович в задумчивости погладил аккуратно подстриженную седеющую бороду и нахмурил острые брови.
– Прошу, Иван Фёдорович, помогите! Что мне делать? – взмолилась Катерина.
Староста вздохнул. Слегка подёрнутые дымкой опьянения светлые глаза наполнились сочувствием.
– Молиться Богу и ждать возвращения врача! – ответил он со вздохом. – А что тут ещё? Я не врач, ты – тоже. Да будет на всё воля Божья!
Беспокойство внутри усилилось.
– Но, Иван Фёдорович, прошу! Дед Кузьма единственный, кто у меня остался. Если и с ним что-то случится, я не переживу!
К глазам подступили слёзы.
– Катя, я был бы рад тебе помочь, но ночь и погода… Сейчас куда-то ехать – самоубийство! – покачал головой Иван Фёдорович. – Жизнь каждого в общине максимально важна и значима. Ты, ведь, не хочешь подвергнуть кого-то риску?
Катя до боли стиснула зубы и кулаки.
– Вы правы, Иван Фёдорович. Я не хочу никого подвергать риску. Я пойду домой. Бог не оставит нас, – произнесла она сухо и ровно.
Староста кивнул в знак одобрения, и Катерина убежала из кабинета.
Ветер немного ослаб, а снежная пелена утратила свою густоту. Катя поспешила воспользоваться этим моментом и направилась к конюшням. Решение оформилось на ходу. Она сама привезёт деду врача.
До дома травницы верхом в хорошую погоду весь путь занимал минут сорок езды. Дорога вела через лес. Благодаря тому, что люди ходили и ездили по ней довольно часто, полотно хорошо утаптывалось, уплотнялось и расширялось. Много раз травницу хотели переселить из лесу в посёлок для удобства поближе, но целебные травы здесь не росли.
Пока Катерина седлала лошадь, вдруг раздались чьи-то скрипящие по снегу шаги.
Катя резко метнулась вглубь стойла. В свете фонаря мелькнула широкоплечая фигура с кудрявой головой.
Сын старосты. Его-то ещё и не хватало!
Катя замерла, не дыша. Сердце подсказывало, что он ищет именно её, и зная из своих наблюдений за её характером, мог предположить, что Катя сама поедет за врачом.
Неужели Иван Фёдорович всё рассказал Никите! Конечно же, да. Мужская солидарность! Отец во многом поддерживал своего сына. Особенно он одобрял союз Никиты с дочерью давнего друга. Вот только с Катиным мнением почему-то считаться никто не хотел.
До чего же раздражал этот самодовольный и упрямый парень! Никита в посёлке считался самым завидным женихом и он уже давно оказывал Катерине знаки внимания. То ведро с водой поможет донести, то дров наколет, то ещё что-нибудь по хозяйству. Но Катю такая упорная осада злила до гневной дрожи. Ей совсем не требовалась помощь в отгрузке вёдер или поколке дров. С такими делами она и сама шутя разбиралась, а, вот, что, действительно, для неё требовалось, старательный ухажёр не замечал и не хотел заметить, или хотя бы поинтересоваться. Выводила из себя эта его уверенность в собственной правоте и непогрешимости. За раздутым тщеславием Никита не видел настоящую Катю, а лишь упрямо верил в придуманный собою образ.
Катерина затаилась и старалась раствориться с самой тенью. Никто не помешает ей уехать сейчас. Пусть этот кудрявый индюк даже не надеется!
Никита замер у входа, явно прислушиваясь и всматриваясь в темноту. Господи, да ведь он же сейчас увидит её следы на снегу, которые ослабшая метель ещё не успела сравнять!
Но, может, Никите не хватало ума, или слишком густая тень не давала разглядеть что-либо – он ничего не заметил, потоптался у входа и зашагал прочь, скрипя сапогами.
Катя с облегчением выдохнула. Убедившись, что Никита больше не вернётся, и поблизости никого нет, она поспешила закончить приготовления к поездке.