Страница 6 из 120
Пришло время, когда Катя стала уметь противостоять нескольким здоровым мужчинам, но и на этом она не останавливалась, продолжая совершенствоваться от раза к разу. Дед Кузьма в шутку заявил однажды, что лучше бы Катя родилась мальчиком с такими-то наклонностями. Она ни сколько не обижалась и привыкла к всеобщему убеждению, что занята неженским делом. Не обращая внимания на разные толки, Катерина постепенно шла к своей цели.
Унылая тишина повисла в избе.
Что-то дед Кузьма давно не заходил. Взгляд метнулся к стареньким часам на стене, стрелки которых показывали без четверти семь вечера.
Катя встала с кресла, оделась и отправилась в соседний дом.
– Дедушка? – позвала она с порога, входя в избу вместе с клубами пара от ледяного воздуха.
Внутри царил полумрак. Помещение освещалось лишь одной тусклой лампадой, что висела перед образами.
Из дальнего угла раздался сухой кашель.
– Проходи-проходи, Катя! Я как раз чай поставил, – прозвучал хриплый голос.
Катя поёжилась. Огонёк в голландке еле тлел, требуя свежей охапки дров.
Катерина мысленно пожурила себя за то, что за целый день пришла к деду только сейчас. Она подошла ближе и села на краешек кровати.
– Как-то ты неважно выглядишь! – обеспокоилась Катя, увидев бледное неподвижное лицо.
– Видно простудился немного, – ответил дедушка Кузьма, прокашлявшись. – Зима-то затянулась…
– Дайка я… – Рука сама дёрнулась и дотронулась до дедова лба. – Что-то мне это не нравится. Горячий ты.
Беспокойство вошло в сердце неистовым штормом.
– Ерунда! – махнул дед рукой. – Обычная простуда!
– Какая же это ерунда! Ты огненный! – Голос поднялся на два тона.
Дед Кузьма улыбнулся, а потом снова закашлялся.
Катя без промедлений встала и бросилась на кухню. В ящиках хранились травы и настои от бабушки-травницы и от врача. Она взяла те, что помогают при простуде и высокой температуре, и ринулась обратно к постели.
Стоило откупорить один из пузырьков, как в нос ударил резкий горьковатый запах. Несколько капель Катерина отмерила в стакан с водой.
– Пей! – велела она.
Не дожидаясь очередного приступа кашля, Катя сбегала за дровами. Гаснущий огонь в голландке живо вспыхнул, побежав по свежим поленьям.
Старик молча наблюдал за суетой вокруг него. Хрупкая девушка воробышком порхала по избе туда-сюда. Своих-то детей у деда Кузьмы не осталось, единственная дочь умерла ещё в младенчестве, жена погибла в аномалии, а ему так хотелось внуков. Вот, и привязался он к Кате.
До самой полуночи Катерина не покидала дедушку, поила его настоями, лекарствами и отварами. Но во втором часу лихорадка усилилась.
За окном весь мир растворился во тьме, и огни ненавистного города вдали поглотила разбушевавшаяся снежная буря. А надо бы за врачом сбегать…
– Я сейчас вернусь, – протараторила Катерина, набрасывая на себя старенькую дублёнку.
– Ты куда? – забеспокоился дед, приподняв голову.
– Сейчас врача приведу.
Он кивнул, снова опустившись на подушку.
Катя вышла под снежный занавес. Вихрь с силой бросил снежинки в лицо и закрутил длинные косы. Натянув на ходу шапку, Катерина заторопилась по заметённой дорожке.
Дом врача находился на другом конце улицы. Свет в окнах не горел. Тёмные кирпичные стены чернели в неярком свете масляного фонаря.
Катя забежала по ступенькам. Промёрзшее деревянное крыльцо громко заскрипело под ногами. Кулак судорожно забарабанил по двери.
Секунды превращались в минуты. Никто не спешил открывать. Неужели врач ушёл?
Вьюга выла, закручивая снежные вихри, и пела свою неистовую песнь.
Катерина по-новой забарабанила кулаком в дверь. Скрипнула щеколда, и в дверях появился парнишка лет четырнадцати, сын врача.
– Где твой отец? – закричала Катя.
– Так, уехал он к травнице. Сказал, вернётся, как погода утихомирится, – растолковал парнишка, шмыгая носом.
Катя зашипела от негодования.
– Проклятие аномалий! Какая необходимость-то в такую погоду к травнице! – выругалась она.
Пришлось срочно соображать, что делать дальше.
Доктора нет! И если погода не улучшится, он и завтра не приедет. А лихорадка деда ждать не может! Уж сколько отваров и настоев она ему дала, а толку нет!
В раздражении пнув ступеньку, Катя, ни слова больше не сказав, устремилась к дому старосты.
Сквозь бурю раздавались звуки скребущей о снег и лёд лопаты. Пожилой дворник, как мог, боролся со стихией.
– Опять в библиотеку? – Дядя Митя, тяжело дыша, отвлёкся от работы.
– Мне Иван Фёдорович нужен. Он у себя? – Голос заметно дрожал.
– Конечно! Погода-то! И темень какая! Нынче все по домам… А Иван Фёдорович тебе сейчас на что?
– Я к нему по личному делу.
– Боюсь, будет мало толку. Праздник в самом разгаре…
– Какой ещё праздник? – удивилась Катя.
– Ты не читаешь объявлений? День рождения сегодня у Натальи Михайловны.
Катя поджала губы. Как же она могла забыть, что жена старосты отмечает сегодня свой день рождения? Из головы вылетело совсем. И подарок не подготовлен. А ведь приглашали всех жителей посёлка. Воображение сразу нарисовало огромный зал собраний, до отказа набитый празднующими. Кто-нибудь из подвыпивших гостей обязательно к ней прицепится и начнёт звать танцевать. А какие танцы! Деду Кузьме плохо. Ей придётся каждому растолковывать об этом. Так и настроение у людей испортится. Не хотелось срывать праздник. Может, получится как-то тихо пробраться к старосте. Дай Бог, он не сильно пьян и вникнет в суть проблемы…
Катерина мухой влетела в ворота и бегом пересекла просторный двор.
– Катюха пожаловала! – рассмеялся брат старосты басом. Шаткой походкой он брёл по коридору в сторону туалета. Запах самогона тянулся за ним шлейфом.
– Олег Фёдорович! – кивнула Катя. – Где ваш брат?
– На кой он тебе? Иди лучше к Никитке. Мальчишка уже весь иссохся по тебе! – усмехнулся Олег Фёдорович и икнул. Ещё один шаг, и он привалился к стене, чуть не задев бра со свечой. Старые доски под выцветшими обоями пронзительно скрипнули.
Катерина сморщилась и проскочила мимо.