Страница 8 из 120
Лошадь бодро затрусила по начищенной тропе, но в лесу её прыть слегка поубавилась. Дорогу там успело замести.
Свет фонарей посёлка остался позади, и темнота едва развеивалась далёкими огнями мегаполиса. Летящий реденький снежок превратился опять в плотную завесу метели. Ветер усилился, и буря по-новой взялась за своё буйство.
Глаза заслезились. Катя с упорством вгляделась сквозь непогоду, улавливая знакомые силуэты деревьев. Лошадь пришлось повести медленно, чтобы ничего не пропустить. Внутри зашевелился страх сбиться с пути и замёрзнуть, но Катерина приказала себе ничего не бояться, потому что кроме неё деду Кузьме больше никто не поможет.
Ледяные порывы грозили выбить из седла и замести снегом. Резкие потоки рвали шапку и морозили лицо с шеей. Разум стал твердить о глупости решения ехать ночью по лесу в такую метель.
Тоненькая иголочка паники вонзилась в сознание. Сколько же времени прошло с момента отъезда?! Как жаль, что старенькие отцовские часы сломались ещё прошлым летом, сейчас они бы здорово пригодились. Такой аксессуар в посёлке слыл большой редкостью.
Катя притормозила лошадь и пристально пригляделась. Сквозь тьму ночи и снегопад чернели силуэты корявых дубов. Ветви сетью опутывали слабо подсвеченное огнями мегаполиса небо. Меж стволов стеной кустилась поросль.
Она знала это место. Летом здесь росло много грибов, и чтобы добраться сюда, приходилось сворачивать с дороги и углубляться в чащу.
Сердце ёкнуло. Неужели она где-то пропустила поворот?!
Катя повернула лошадь обратно, чтобы найти дорогу. Сохранять спокойствие теперь стало сложно, ведь утекало драгоценное время.
Глаза заболели от перенапряжения и усталости.
Вот, тот куст рябины. От него нужно идти пятьдесят шагов в сторону тех стройных сосен, которые теперь терялись во мгле. У сосен растёт старая приметная берёза, её и-образная ветвь указывает направление к дороге.
Так двигаясь от ориентира к ориентиру, Катерина не теряла уверенность, что вот-вот окажется снова на дороге, но этого не произошло. Со всех сторон сгустился непролазный бурелом.
Как же так?! Она знала этот лес лучше, чем саму себя! Каждое дерево, пенёк и куст… Точно неведомые силы принялись мешать и сбивать с пути. Но всё объяснялось куда проще: темнота и пурга не давали определять точно, куда следовать.
Не смотря на тёплую одежду, холод пробрался к коже. Дублёнка, доставшаяся от матери, равно как и шерстяные гамаши, спустя столько времени поизносились и уже не так сберегали тепло. Пальцы в истончившихся варежках онемели.
Впереди блеснули яркие огни. «Добралась!» – обрадовалась Катя и замолотила пятками лошадиные бока.
Но радость продлилась до момента, как пришло понимание того, что фонари горят слишком ярко для масляных ламп, а их свет не рыжеватый, а синий.
Катерина притормозила лошадь.
Уж не горожане ли там?
Глаза напряглись в поисках деталей, но кроме огней ничего подозрительного меж деревьев не замечалось.
Снег вокруг мерцал синеватой россыпью звёзд. Блестящие искорки танцевали в воздухе.
Волосы на затылке зашевелились, а дыхание сбилось. Тело теперь задрожало не только от холода, но и от страха, что накатил при виде необъяснимого явления. Неужели аномалии добрались до этих мест?!
Лошадь шагнула на полянку, закрытую пышными елями от ветра, и остановилась. Катя застыла в седле. Посреди поляны чёрным пятном на снегу лежал человек.
Непослушное сердце зашлось в неистовом ритме.
Незнакомец не шевелился.
Катя спешилась и прокралась к распластанному телу, стараясь не скрипеть сапогами. Она присела на корточки и склонилась над лежащим. Им оказался молодой мужчина. Призрачно белое лицо напоминало облик алебастровой скульптуры в главном зале у старосты.
Катя стянула с руки варежку, и осторожным движением дотронулась до холодной шеи незнакомца. Под пальцами ощущался едва уловимый пульс. Жизнь висела на волоске. Вот-вот замёрзнет! Но как же он здесь оказался? А самый главный вопрос: кто такой этот мужчина?
Взгляд скользнул по волосам и одежде. В посёлке мужчины подстригались всегда коротко, и редко кто носил отросшие волосы. А незнакомец мог похвастаться шёлковыми блестящими прядями, которые ветер перебирал словно перья. Все Катины соплеменники носили одежду, повидавшую виды, местами заплатанную, местами грубую и затёртую, и ни у кого не водилось таких дорогих собольих воротников на мягком длинном чёрном пальто, замшевых перчаток и новых сапог.
Неужели это горожанин?! Но откуда он здесь взялся, один и без транспорта?
От волнения стало жарко. Руки вспотели, щёки запылали, пульс застучал в висках. Прежде горожан никто просто так не видел. Это случалось лишь во время их нападений. Враги являлись группой, все экипированные в чёрную форму наподобие доспехов, и лица всегда закрывали специальные маски.
На миг пришли мысли добить недруга, пока он так беспомощен: достать нож и зарезать. Рука уже потянулась к рукояти, но дотронувшись до холодного металла, остановилась.
А вдруг это подарок судьбы? Что, если с помощью него можно попасть в город и найти родителей с братом?
Катерина вскочила на ноги, подбежала к лошади и принялась мастерить импровизированные носилки из волчьих шкур, что везла с собой на всякий случай. Закоченевшие пальцы едва подчинялись движениям, и узлы вязались с трудом, но лучше так, ведь, взвалить тяжёлое тело мужчины на спину животному она точно не смогла бы, а вот аккуратно перекатить незнакомца на шкуры получилось. Концы носилок Катя привязала верёвками к седлу.
Взяв лошадь под уздцы, она неторопливо повела животное с осторожностью, чтобы носилки с мужчиной не размотало по сугробам.
Идти по глубокому снегу в метель давалось непросто. Катя то и дело спотыкалась и падала. Ветер продолжал свирепствовать. На тело навалилась усталость. Разум окончательно запутался в ориентирах, и лишь свет со стороны города подсказывал приблизительное направление.