Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 73 из 90

Поймав его клинок, я закрутил его в классической болонской школе и быстро сблизившись, подставил бедро под него, затем захватив руку, сделал бросок. Мужчина от собственной инерции и веса, с такой силой ударился о каменную мостовую, что несколько секунд хватал ртом воздух, не в силах не то, что встать, но и дышать.

Со стороны зрителей послышались смешки и ему стали предлагать прекратить подметать мостовую и лучше заняться тем делом, ради которого он и вызвал второго синьора на бой. Его друзья стали перекрикивать толпу, что я дерусь нечестно, на что получили в ответ порцию оскорблений, направленную уже и в их сторону.

Соперник, отдышавшись, встал, но по его тяжёлому дыханию и тому, как он бережёт ногу, по которой я ударил сапогом, я понял, что бой им проигран, просто он ещё об этом не знал. Мне осталось довести его в том же стиле до конца, поэтому я перестал работать вторым номером, перешёл в атаку сам, но вместо того, чтобы только фехтовать, я, как и мой бургундский учитель, просто пытался сократить дистанцию и зацепить его руку или ногу, чтобы можно было сделать толчок, пинок или бросок.

Вот и очередной раз, когда он уже едва мог дышать от постоянных падений, я увидел момент и подсёк ему ноги, и заваливая его на землю, захватил его руку на болевой, придавив бёдрами шею.

У него было два выхода, или я ломал ему руку, поскольку я без всяких угрызений совести это делал и ещё миг, и кости бы сломались, но ко мне бросился один из его друзей и криком.

— Мы признаём поражение! Остановитесь синьор!

Его тут же остановил меч Бернарда, который преградил ему путь.

— Он сам вызвал синьора Иньиго на бой, так что сам должен признать поражение, — не дал ему Бернард с помощью такой хитрой уловки избежать честного проигрыша.

Тот остановился и яростно посмотрел на швейцарца, но толпа орала и улюлюкала, восхищаясь бесплатным зрелищем, так что мой соперник подо мной прохрипел едва слышно.

— Я сдаюсь.

Я тут же отпустил его руку, слез с его тела, затем подняв свой меч, я вложил его в ножны, следом последовала дага и я также молча отвернувшись от поверженного соперника, направился к бледному Лоренцо.

— Ну что? — спокойно поинтересовался я у него, — идем обедать?

Он закивал головой, не в силах сказать хоть слово и солдаты моей охраны раздвигая толпы собравшегося народа, стали расчищать нам путь до таверны.