Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 3 из 90

— Разумеется, сеньор Валеран! — бодро ответил я, — я правда ещё не придумал критерии наград для солдат, может вы поможете мне в этом?

Все рыцари как один радостно заверили меня, что они ради доброго дела на всё готовы.

— Да здравствует, сеньор Иньиго! Самый щедрый и добрый командующий! — в воодушевлении закричал Жоффруа де Туази, и его вопли подхватили все рыцари, которые вроде были солидными и взрослыми мужчинами, но идея дополнительного призового фонда, да ещё и с моей доли им так понравилась, что мы вернулись в мой дом и засели оформлять всё письменно, чтобы приказ прикрепить к доске, на которой вывешивались по моему приказу всё, что касалось нашего рейда: доли распределения добычи от капитана, боцманмата до солдата и матроса, сколько захватил каждый корабль, и сколько он принёс в общий вклад, сколько и когда будут выплаты за это. В общем любой, кто знал латынь и счёт, мог подойти и подсчитать, сколько в конце месяца получит лично он с учётом своего жалования, а также вклада своего корабля в общее дело.

Рыцари сначала отговаривали меня делать настоль прозрачные расчёты добычи, но я наперекор им сделал это и как показало время, люди, видя, что никто их не обманывает, а каждый получает ровно столько насколько он заработал, стали сами следить за тем, чтобы добыча учитывалась верно. Приписки на кораблях тут же закончились и мне меньше требовалось теперь времени, на повсеместный контроль всего и вся. Конечно все эти расчёты и приказы, приходилось сначала делать мне самому, но я постепенно всё больше это делегировал Джованни да Кастро, который становился понемногу и бухгалтером.

Султан Абу Умар Усман ибн Масуд сидел на малом троне, взятом в дорогу из Туниса, а перед ним склонились его сын, вали Триполи Абу-Салим, и его кровный брат, регент Абу-Абдаллах.

— Значит, — тихо сказал он, когда услышал весь их рассказ о произошедшем в городе, — вы дали чужеземному командиру гавань, склады и право действовать против мамлюков?

— Временно, отец, — ответил юноша, сильно волнуясь под грозным взглядом султана.

— Временно, — повторил халиф, — так обычно начинается то, что потом требует оправданий.

Регент, в защиту вали города, а также и своего решения помочь племяннику, спокойно заметил.

— Он не получил от нас ни знамени, ни договора, ни титула, правитель, только возможность действовать под нашим присмотром.

Халиф повернул взгляд на брата и справедливо заметил.

— И всё же он действует из Триполи. Почему вы ему это разрешили, не дождавшись моего ответа?

Абу-Салим сделал шаг вперёд.

— Отец! Мы писали, четырежды! Но ответа всё не было, а время утекало стремительно, грозя последствиями для нас самих.

Халиф медленно покачал головой.

— Справедливое замечание, но этого мало, для тех последствий, какие нам грозят со стороны мамлюков.

Регент снова вмешался.

— Тогда позвольте добавить в эту сделку расчёт, мой господин.

Халиф вернул взгляд на наиба города.

— Он без споров, допустил на свои корабли наших учётчиков добычи, чтобы наша доля всегда была учтена, и в казне города уже стоят сундуки, полные золотом от пятнадцати процентов добычи, которую он добывает, — продолжил Абу‑Абдаллах.

— Он пустил учётчиков на свои корабли? — удивился султан, — не боится, что мы прознаем его секреты?

— Видимо нет, повелитель, но как мы успели узнать с вашим сыном, он в целом ведёт свои дела иначе, не так, как мы привыкли с другими франками.

— Иначе — это как? — поинтересовался Абу Умар Усман.

— Он нигде надолго не задерживается, соединяет и делит свои силы, когда это выгодно ему и всегда уходит до того, как его могут ударить, даже если добыча ещё не вся загружена на корабли, — спокойно перечислил Абу-Абдаллах, — это необычный налётчик, я никогда не сталкивался с мышлением, какое увидел у него.

Юноша добавил, уже увереннее, видя, что султан больше не злится, а внимательно их слушает.

— К тому же, он договорился с пиратами и привлёк к себе на службу тридцать алжирских фуст.

Халиф удивлённо вскинул брови и показал рукой в сторону гавани.

— Их?

— Да повелитель, — подтвердил регент, — лёгкие, быстрые суда, которые дадут ему глаза, скорость и возможность бить в нескольких местах сразу.

В зале на мгновение повисла пауза.

— Значит, — после раздумий, халиф продолжил разговор, медленно цедя каждое слово, — вы впустили в Триполи не одного человека, а силу, которая может держать в напряжении всё побережье Магриба?

— Именно, государь, — тихо ответил Абу-Абдаллах, — но именно мы дали ему убежище, а не другие. Именно поэтому мы не могли больше ждать, видя его нестандартные шаги и решения. Ответ нужно было давать сейчас, пока он не отправился искать себе другую базу, а под его ударами оказалось бы уже наши города.

Халиф посмотрел на регента при младшем сыне внимательно.

— Ты странно рассуждаешь брат, по-твоему, он нам полезен, потому что опасен?

— Он опасен для мамлюков, а не для нас, — уточнил Абу‑Абдаллах.

Юноша тут же добавил.

— Он не просто грабит, отец, он ломает торговлю, уходит до ударов и возвращается туда, где его не ждут.

Халиф всё ещё не мог понять, правильное ли решение приняли его сын и брат, или же нет. Последствия от такого шага могли быть слишком непредсказуемыми. Он даже не сомневался, что мамлюки рано или поздно узнают, где именно находится база этого дерзкого франка.

— Почему вы решили, что такой человек не повернёт эту силу против вас?

Абу-Салим ответил честно.

— Мы решили, отец, что, если он будет не у нас, он будет намного опаснее.

Регент согласно кивнул.

— В Триполи мы его видим, его корабли заходят в наши воды, его люди покупают у наших купцов товары, мы знаем его силу и его слабости. Если бы он был вне города, он был бы для нас лишь тенью и внезапным ударом.

Халиф усмехнулся, брат говорил в целом разумные вещи.

— Вы предпочли риск под крышей, риску за стенами? — уточнил он.

— Да, повелитель, — сказал регент, — и ещё эта история с чумным городом сделала его приемлемым для города, люди не видят в нём опасность, его воины не устраивают дебошей, за всё платят звонкой монетой, так что это сильно снижает напряжение между правоверными и франками.

Халиф внимательно посмотрел на сына.

— Ты дал ему базу ещё и потому, что он спас детей?

— Я дал ему базу потому, что он не бросает тех, кто слабее, повелитель, — твёрдо ответил юноша, — и способен держать своё слово.