Страница 3 из 13
3
3
После первого съемочного дня перед сном она еще собиралась поработать за компьютером, но вечера здесь были устроены иначе: после хорошей работы в винограднике и винодельческом цехе, положено было отдохнуть всем вместе за длинным столом. На веранде под лозой женщины накрывали длинный стол: сыр, помидоры, лаваш, пироги, зелень. Дед Арсен приносил холодное белое вино из подвала, которое Лев называл «рабочее», а старик называл «не позорное». На углях жарилось мясо. Темнело быстро, и над столом зажигали гирлянды.
Игорь следил за мясом и переговаривался с полным усатым мужчиной (кто-то из родных винодела, наверное), Танюха помогала расставлять посуду. Ребята как будто чувствовали себя своими в этой семье уже с первого дня пребывания, а вот Вере было не по себе, не получалось расслабиться.
Во время ужина Лев всё время что-то делал вокруг нее. Подливал вина, подкладывал ей в тарелку самый лучший кусочек кебаба, приносил плед, стоило ей поёжиться от прохлады. У него всегда был под рукой термос с горячим травяным чаем, когда она начинала покашливать во время съемки. Лев делал все это между делом и будто не ожидая благодарности.
Он выбесил ее в первый момент их встречи, потом она приняла его заботу с удивлением, но к окончанию вечера ощутила новый тревожный виток негатива и в итоге не выдержала.
— Что тебе от меня нужно? — спросила она, когда он в очередной раз подвинул ей поближе тарелку с сыром и зеленью.
Лев поднял брови.
— Чтобы ты поела и не была голодная и злая.
— А потом?
— Потом мне надо помыть посуду. Завтра, кстати, твоя очередь мыть.
— Я серьёзно спрашиваю, чего ты суетишь вокруг меня?
— И я серьёзно, — сказал он и вдруг стал внимательнее. — Вера, если вижу, что ты замёрзла, я принёсу плед. Если вижу, что твои любимые томаты кончились, возьму для тебя еще. У нас тут принято помогать и заботиться, не спрашивая разрешения. Не понимаю твоего наезда.
Она промолчала, потому что и сама не понимала. В её опыте забота была счётом, по которому надо будет заплатить потом. Цветы или оплата ужина на свидании были инвестицией мужчины в ее дальнейшую благосклонность. Никто никогда не заботился о ней просто так, и Лев с его услужливым вниманием казался подозрительным.
— Сколько тебе лет? — спросила она, чтобы сменить тему и сгладить напряжение.
— Двадцать пять.
— А мне тридцать два.
— Ага, — сказал Лев и потянулся за лавашом. — Нормально.
— Нормально?
— А что, ненормально? Семь лет разницы. Если было б восемь, я бы занервничал, — сказал он серьёзно, и она не сразу поняла, что он шутит. Потом он засмеялся, и она тоже, неожиданно для себя.
Дед Арсен за дальним краем стола молча жевал сыр, завернутый в лаваш вместе с зеленью, смотрел на них поверх бокала, слегка улыбался.