Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 8 из 16

Глава 7

Глава 7

Дождь шёл третий день. Мелкий, упрямый, он размыл дороги, загнал деревню в дома и заставил Милану перенести сушку трав в горницу. Дарен сидел у окна, строгал ложку — уже пятую за неделю. Руки требовали дела, а девать их было некуда. Сад стоял мокрый, яблони гнулись под ветром, и в их шелесте чудилось что-то тревожное. — Расскажите про сад, — сказал он вдруг. Милана оторвалась от пучков мяты. Посмотрела на него внимательно. — Что именно? — Всё. Почему вы говорите с ним. Почему он вас слушает. Она отложила травы, села напротив. Долго молчала, собираясь с мыслями. За окном стучал дождь. — Сад достался мне от бабушки, — начала она. — А ей — от её матери. И так дальше, вглубь, на много поколений. У нас в роду все женщины были травницами. Не ведьмами — травницами. Разница большая. — В чём? — Ведьма берёт. Травница просит. Мы не колдуем, мы слушаем. Земля сама знает, что кому нужно. Надо только услышать. Дарен отложил ложку. — И вы слышите. — Слышу. Не всегда, не всё. Но слышу. Она встала, подошла к полке. Достала старую книгу — потрёпанную, с кожаным корешком, перевязанную шнурком. Положила на стол. — Это бабушкины записи, — сказала она. — Тут про сад. Про то, как его сажать, как ходить за ним, как разговаривать. Но главное не в записях. — А в чём? — В крови, — она усмехнулась. — Звучит глупо, знаю. Но это так. Сад признаёт только тех, в ком есть наша кровь. Чужих он не пускает. Дарен нахмурился. — А меня? Милана посмотрела ему в глаза. — А вас пустил. С первого дня. Я это сразу почувствовала — потому и оставила. Он молчал. Вспомнил то утро: калитку, которая сама скрипнула, тень, которая позвала, яблоню, что поддалась его руке. Тогда он решил — совпадение. Теперь выходило иначе. — Почему? — спросил он. — Не знаю. Сад не объясняет. Он просто знает. Ночью ему приснился сон. Он стоял в саду. Не в этом — в другом. Яблони цвели, и цвет был густой, белый, как первый снег. Лепестки падали медленно, будто в воде. Он шёл между деревьями, и трава под ногами не мялась. Впереди кто-то был. Женщина — не Милана, но похожая. Светлые волосы, длинное платье, руки в земле. Она обернулась и улыбнулась. Он не слышал слов, но понял: «Ты пришёл. Наконец-то». Он проснулся на рассвете. Сердце колотилось. За окном сад стоял тихий, мокрый, и капли висели на ветках, как стекло. Дарен сел на постели, провёл рукой по лицу. Сон не уходил. Он был ярче яви. Он вышел во двор. Милана уже хлопотала у печи — топила, грела воду. Увидела его, кивнула. — Плохо спали? — Странно, — ответил он. — Снился сад. В цвету. И женщина. Похожа на вас, но старше. Милана замерла. Медленно выпрямилась. — Светлые волосы? — спросила она. — Платье тёмное, с вышивкой по подолу? — Да. Она отвернулась к печи. Долго молчала. Дарен ждал. — Это бабушка, — сказала она наконец. — Вы видели мою бабушку. — Как это возможно? — Не знаю. Но сад вас выбрал. А раз выбрал — он будет вас вести. Снами, знаками, чем угодно. Он так делает, когда хочет что-то сказать. Дарен подошёл ближе. — Что он хочет сказать? Милана обернулась. В её глазах было что-то новое — не страх, не радость. Что-то глубокое, как колодец. — Пока не знаю, — сказала она. — Но вы здесь не случайно. И я, кажется, тоже. Дождь стих. За окном посветлело. Сад стоял мокрый и тихий, и в этой тишине было обещание. Что-то начиналось — большее, чем постой на месяц. Большее, чем просто гость и хозяйка. Дарен посмотрел на яблони. Ветка ближайшей дрогнула, будто кивнула. Он не удивился. Просто кивнул в ответ.