Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 4 из 16

Глава 3

Глава 3

После завтрака Милана взяла корзину и вышла во двор. Дарен топтался у крыльца, не зная, куда себя деть. Руки просили дела, а дела ему никто не давал. Он уже принёс воду, наколол дров — правда, криво, — и теперь стоял, чувствуя себя лишним.

— Пойдёте со мной? — спросила Милана. — Сад большой, одной несподручно.

Он кивнул и пошёл следом.

Сад оказался глубже, чем казалось из-за плетня. Яблони стояли рядами, старые и молодые, ветви переплетались над головой, образуя зелёный коридор. Трава под ногами была мягкой, влажной от росы. Пахло яблоками, мятой и землёй после дождя.

— Эти деревья сажала ещё бабушка, — сказала Милана, касаясь ладонью шершавого ствола. — А те, дальние, — прабабушка. Некоторым больше сотни лет.

Дарен огляделся. Деревья были крепкие, ухоженные, без единой сухой ветки. Он много где бывал, видел заброшенные сады — там всё зарастает за пару лет. Здесь же будто невидимая рука подрезала, поливала, оберегала.

— Кто вам помогает? — спросил он.

— Сад сам помогает, — ответила она просто.

Дарен хмыкнул. Он не верил в сказки. В его мире всё имело причину: сила, страх, расчёт. Магия? Он встречал её только на поле боя — в огне, в крови, в чужих проклятиях. А тут — яблони, трава, женщина с корзиной.

Милана остановилась у старой яблони. Та стояла чуть в стороне, кривая, с трещиной в стволе. Листья на ней были бледные, редкие.

— Заболела, — сказала Милана. — Три года уже.

Она приложила ладонь к трещине. Закрыла глаза. Дарен замер. Ничего не происходило — и в то же время происходило. Ветер стих. Птицы смолкли. Потом по коре пробежала едва заметная дрожь, и Милана убрала руку.

— Ей легче, — сказала она. — Не вылечу, но зиму переживёт.

— Что вы сделали?

— Ничего особенного. Просто услышала, чего она просит.

Дарен смотрел на неё. Она говорила спокойно, без пафоса, как говорят о погоде. И всё же что-то в её словах было такое, от чего в груди становилось теплее.

— Это и есть ваша магия? — спросил он.

— Это быт, — усмехнулась Милана. — Магия — когда не знаешь, что делать. А тут всё просто: земля, вода, руки. Остальное — привычка.

Они пошли дальше. Милана срезала яблоки, складывала в корзину, и Дарен заметил: она никогда не срывала плод просто так. Сначала касалась ветки, будто спрашивала разрешения. И ветка подавалась — наклонялась, отпускала.

— Хотите попробовать? — она протянула ему нож.

Он взял. Подошёл к ближайшей яблоне. Взялся за ветку — та хрустнула, но не поддалась. Он потянул сильнее. Ветка дёрнулась назад, хлестнула его по плечу, и с дерева посыпались листья.

Милана рассмеялась — звонко, легко.

— Вы её напугали, — сказала она. — Деревья чувствуют, когда к ним с силой.

— Я не умею иначе.

— Научитесь.

Она подошла, встала рядом. Взяла его руку — своей, тёплой, — и направила к ветке. Не тянуть. Просто держать.

— Спросите, — сказала она. — Тихо, про себя.

Дарен почувствовал себя глупо. Но всё же закрыл глаза. «Дай одно», — подумал он. И ветка дрогнула под ладонью. Мягко. Он потянул — и яблоко легло в руку. Тяжёлое, румяное, тёплое от солнца.

Он открыл глаза. Милана улыбалась.

— Видите? — сказала она. — Никакой магии.

Дарен смотрел на яблоко в своей ладони. И не нашёл слов.

Вечером она варила зелье. На кухне пахло яблоками, мёдом и травами. Милана кипятила отвар в большом котле, помешивала, пробовала на вкус. Дарен сидел на лавке, наблюдал.

— От чего? — спросил он.

— От усталости. Не той, что в теле, а той, что в душе. Бабушка говорила: если человек спит и не отдыхает, ему нужен яблочный отвар с полынью.

Она сняла котёл с огня, добавила травы, накрыла крышкой. Потом взяла чашку, налила. Протянула ему.

— Пейте.

Дарен взял. Отвар был тёплый, терпкий, с лёгкой горчинкой. Он сделал глоток. Потом ещё. И почувствовал, как что-то внутри отпускает. Не боль, не память — глубже. Тяжесть, которую он таскал годами, начала таять.

— Что это? — спросил он тихо.

— Просто яблоки, — ответила Милана. — И тишина.

Он допил. Поставил чашку. И впервые за долгое время ему захотелось остаться. Не на пару дней. Дольше.