Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 54 из 65

Этому не было конца. Пока одни уходили, другие возвращались. На этот раз – выжившие из Освенцима, почти только молодые люди, которые раньше находились в Терезиенштадте. Они искали близких, старых друзей. Приходили в надежде найти их здесь. Только чаще всего они узнали, что те депортированы. Лишь здесь, в Терезиенштадте, они понимали, что, выжив, остались совсем одни на земле.

Вернулся и Ганс Манассе. Тот Ганс, которого отправили в Освенцим из-за контрабандных зеленых яблок. Мы подружились с группой молодых людей, вместе пришедших из Освенцима обратно в Терезиенштадт, особенно с одним из них, Куртом Когорном. Курт, Ганс Манассе, Арнольд Киршберг, уже выздоровевший, и Роберт Вахс, который был с Адольфом в Вулькове, в эти первые дни после освобождения стали нашей новой семьей.

Я продолжала работать на выдаче белья. Хотя многие ушли, лагерь был полон людей, которых требовалось обеспечивать. Это люди, которые не знали, куда идти. Тысячи, десятки тысяч привезли с родины. Они не знали, где их родственники, выжил ли кто-нибудь из них вообще.

В основном пожилые, для которых могло найтись место. У многих дети или другие родственники вовремя эмигрировали в США или Южную Америку. Стариков, которые выжили, но у кого больше не осталось близких, постепенно стали размещать в домах престарелых. Оставались мы, молодые.

Я видела тех, кто пережил Освенцим и марши смерти. Глаза одного из них рассказали мне о лагерях смерти больше, чем все новости, которые мы сейчас получали. У меня не было надежды, что кто-нибудь из моей семьи жив.

Рука матери вела меня. Это я всегда говорила себе, все эти годы. Я была под ее защитой. И мне удалось. Теперь пришлось смириться с мыслью, что мама мертва. Я всегда чувствовала, что нахожусь рядом с ней – до сих пор. «Береги себя». Это главное. Но не дальше?

У меня не было причин уезжать из Терезиенштадта. Друзья, и особенно Адольф, были самыми близкими людьми, которые у меня остались. И все здесь. Куда мне деваться: обратно в Берлин? В Бразилию к тете Джетти? В Америку, которая не дала нам шанса в то время, когда он был так нужен? Я знала: как только покину лагерь, я больше не смогу гнать от себя эти мысли. Я выжила. Однако больше ничего не было так, как раньше. Позади прежняя жизнь, от которой остались лишь несколько фотографий, платьев, небольшая адресная книжка и янтарное ожерелье. Впереди ничего. Так было со всеми. Мы были теми, кто остался.

Нас становилось все меньше и меньше. Однажды начальница пункта выдачи белья подошла ко мне и сказала, что прачечную закрывают. Я знала, что это значит: всем нужно покинуть лагерь.

Все, что не забрали до определенного времени, передали русским, то же относилось к белью. У меня уже была куча, и оно больше никому не требовалось.

Я начала раздавать постельные принадлежности и полотенца для рук всем друзьям. Несколько махровых полотенец из Терезиенштадта сохранились до сих пор. Я использую их, чтобы сушить свитера.

Каждый вечер мы с Адольфом ходили гулять. Отдыхать всегда садились на одну и ту же скамейку в том секторе города, который раньше был закрыт для нас. Время летело быстро, наступило начало июня. На улице приятно и тепло. Наше первое лето на свободе.

Иногда мы покидали лагерь, чтобы прогуляться по полям. Местность вокруг Терезиенштадта была холмистой и почти невероятно прекрасна. Часами мы бродили между полями и фруктовыми садами. Время от времени проходили мимо крестьянских дворов. Те выглядели пришедшими в упадок и заброшенными. Некоторые пустовали, в других жили только старики, женщины и дети. Во время войны почти всех трудоспособных мужчин отправили на фронт или на принудительные работы, а сразу же после окончания войны началось изгнание судетских немцев. Многие дома стояли пустыми, хозяева разбежались. Поля опустели, поскольку не осталось никого, кто мог бы их обработать.

Однажды мы отправились в Лейтмериц, примерно в часе ходьбы от Терезиенштадта.

По дороге проходили мимо огромных клубничных полей, полных спелых ягод. Никого не увидев, мы направились к ближайшему дому.

Дверь открыла крестьянка.

– Можно ли собрать корзину клубники? – спросил Адольф по-чешски.

– Мы заплатим, – сказала я, протягивая женщине купюру.

Мы как раз получили немного денег. Крестьянка помотала головой.

– Берите сколько хотите.

Мы собирали ягоды, пока корзина не наполнилась, а после просто продолжали собирать. И ели клубнику, пока не закончилось место в желудках.

В другой раз я вышла из лагеря одна. Путь мой лежал через небольшой городок, каких было много вокруг Терезиенштадта. Царила летняя тишина, на улице никого, даже небольшая рыночная площадь лежала, словно вымершая. На ее краю стояло дерево, к которому был прислонен велосипед. Велосипед! Он очень пригодился бы мне. До лагеря далеко, и я устала. Я быстро решилась: села и поехала обратно в Терезиенштадт. Угрызений совести не было. Все так поступали. Мы присваивали себе вещи, когда находились за пределами лагеря. Время нас научило: если тебе что-то нужно и есть возможность это получить – бери, твое! У нас так много отняли, теперь берем мы!

Почти не осталось магазинов, которые не были бы полностью разграблены. Их двери открыты, внутри только пустые полки. То, что не разграбили проходившие войска, брали убегавшие люди.

Однажды Арнольд Киршберг вернулся с прогулки с рулоном ткани под мышкой – красивая белая хлопчатобумажная ткань в оранжевый горошек. Кроме того, он взял где-то бутылку бренди.

– Это я освободил, – гордо объявил он, подняв бутылку жестом триумфа. Половину ткани отдал мне. Там хватало на одно платье.

– Остальное – для моей жены, – объяснил он.

Где была его жена, он не знал. Как и то, увидятся ли они когда-нибудь снова. В Освенциме пару разлучили, и он не знал, жива ли она. Ее звали Марго, как и меня.

Мы слышали, что в оккупированной американцами зоне должны быть созданы лагеря для тех, кто готовился к эмиграции или еще не знал, куда отправиться: DP-Camps. DP – обозначение перемещенных лиц, людей, которых выселили и которые нигде не были желанными. Сюда относились и мы с Адольфом. Не на своем месте – вот что я действительно чувствовала. Мне было 24 года, и я понятия не имела, что делать. Отправиться к тете Джетти в Бразилию я собиралась лишь в том случае, если не останется другой возможности. У Адольфа все было иначе. В США у него жила сестра, которую он очень любил. Хотя и не знал, как у нее дела, жила ли она по старому адресу.