Страница 17 из 65
– Да, – сказала я. Мы обнялись и коротко попрощались. Я старалась не демонстрировать чувства. Я даже не знала, что ощущала, да и ощущала ли вообще что-то. Больше всего на свете хотелось выкрикнуть: «Хватит! Это все слишком!» Только я не могла кричать. Словно застыла на месте.
Я больше не видела отца.
Он еще раз вернулся в Германию из последней «деловой поездки». У нас больше не появлялся. Несколько дней спустя он отправился на Запад Германии и пересек границу с Бельгией. Только узнали мы об этом позже.
Мы лишь заметили, что он больше не приходил. И постепенно осознали: он никогда не вернется. Затем от него поступили первые известия.
Это были открытки без украшений, которые мы находили через большие промежутки времени в почтовом ящике пансиона Мандовски: «У меня все в порядке. Я в Бельгии». Ни слова о желании нас забрать. Мы и так знали, что это невозможно. Но втайне надеялись на такую фразу: «Ждите, я приеду за вами».
Отец уехал. Что хуже, я едва осмеливалась подумать: он бросил нас, чтобы спастись самому.
Это совершенно абсурдно: в США, в Ганнибале, штат Миссури, проживали его зажиточные родственники. Если бы много лет назад он преодолел себя и написал им, возможно, они были бы готовы дать нам аффидевит. В то время отец отверг эту возможность. Он не хотел оставлять в Берлине мать, а также брата и сестру. Теперь же поступил именно так.
Очевидно, надеялся, что скроется в Бельгии от нацистов. Позже, в сентябре 1939 года, разразилась война. Вскоре в Европе почти не осталось мест, где можно укрыться от них.