Страница 100 из 108
Глава 57
Я наблюдаю за тем, как Николас ест. Он с такой яростью нанизывает гирос на вилку, кладет его в рот и жует.
Я не узнаю его. Такой жестокий и бессердечный. Он вызывает у меня отвращение.
В висках все еще пульсирует боль. Я чувствую место, куда пришелся удар кулака. После этого я была без сознания несколько минут. И Николас использовал это время. Теперь я сижу здесь и смотрю, как он ест. Мне трудно поверить, что когда-то я любила этого человека. Теперь же я чувствую одну лишь ненависть.
Он не спускает с меня глаз ни на секунду. Мне приходится терпеть этот взгляд, потому что у меня нет иного выбора. Мои запястья и лодыжки привязаны к стулу кабельными стяжками. Левая рука болит и пылает. Большое темно-красное пятно на блузке указывает на то место, куда Николас вонзил кухонный нож.
Он утверждает, что это было не специально, что я сама виновата, что мне не следовало сопротивляться. Но это не отменяет того факта, что он направил на меня нож, вонзил его в меня, а затем еще и ударил, лишив сознания. Он хотел причинить мне боль.
Николас способен на все.
– Ты делаешь только хуже, – говорю я.
– Хуже? – Он с грохотом швыряет вилку на тарелку. – Я не намерен садиться в тюрьму. Подстрекательство к убийству, ты и сама знаешь, карается так же сурово, как и убийство.
Потому что это и есть убийство.
– Они арестуют тебя и без меня.
– Кто? Болте? Он не будет вести расследование без тебя. Он будет рад, когда дело закроют. Ты чуть не разоблачила его. Ты раскрыла его ошибки в расследовании. В худшем случае он сам окажется под подозрением. Он сделает все возможное, чтобы замять это дело. – Николас берет вилку, накалывает кусок мяса и обмакивает его в соус цацики. – К тому же у них уже есть идеальный подозреваемый в лице Виккерта. Если я заставлю тебя исчезнуть, все подумают, что это он. У него достаточно причин убить тебя. Может, они даже найдут его следы перед домом.
– Ты же не убийца, – говорю я.
– К сожалению, система правосудия смотрит на это иначе. И ты тоже. – Николас смотрит на меня так, словно ждет, что я ему возражу. – И что же мне делать, Эви?
Я дергаю за кабельные стяжки.
– Я все равно так или иначе тебя потеряю. – Он отодвигает тарелку. – Но поверь, я не хочу, чтобы ты страдала.
Когда он встает, раздается громкий скрип стула. Николас подходит к кухонному шкафу, открывает отделение, где мы храним лекарства. Достает коробку с таблетками, срок годности которых, вероятно, давно истек. Однако коктейль из всей аптечки все равно получится смертельно опасным.
Николас открывает ящик с кастрюлями, достает ступку и ставит ее на столешницу. Затем выдавливает все таблетки из блистеров и растирает их.
– Не знаю, убьет ли тебя эта штука наверняка, – говорит он. – Но, по крайней мере, ты не почувствуешь, как это произойдет.
Он открывает холодильник и достает бутылку вина, которую я открыла, когда изучала дело Малены. Содержимого хватит еще на один стакан. Жаль, что я не допила его в тот день.
– Ты, наверное, помнишь ферму, которая принадлежала моему дяде, – говорит Николас, доставая из шкафа бокал для вина. – За ней находится огромное болото. В детстве мы всегда боялись его. Родители рассказывали нам, что некоторые люди отважились туда пойти и их так и не нашли. Кто там утонет, исчезнет навсегда.
Он высыпает все в бокал с вином и взбалтывает его. Наблюдает за тем, как прозрачное темно-красное вино превращается в мутную жидкость.
– У меня была такая же мысль с Маленой. Но это показалось мне тогда слишком рискованным. Мы официально не были знакомы, я мог оставить следы. Мне не повезло, что она влюбилась в меня, хотя, с другой стороны, она легко поддавалась влиянию и была наивной. У меня было время. Время, которого у меня нет с тобой. Если ты завтра не появишься на службе, все спросят, где ты.
– Николас. Пожалуйста, не делай этого.
Он садится рядом и ставит передо мной бокал.
– Ты же знаешь, я не плохой человек, – говорит Николас, и, кажется, действительно серьезно.
Еще вчера я бы не задумываясь согласилась с ним.
– В этом мире все думают лишь о себе. Малена тоже думала только о себе.
– Мы найдем решение, – говорю я. – Тебе необязательно это делать.
– И ты думаешь, я тебе поверю? Нет, ты уже приняла решение. Ты хочешь, чтобы я за все поплатился. Это твоя работа. Я могу это понять. Но ты должна понять и меня.
Он подносит руку к моему лицу, гладит по щеке. В его глазах – тоска. Но чем дольше мы смотрим друг другу в глаза, чем яснее Николас видит мои страх и отвращение, тем сильнее меняется его взгляд. Глаза темнеют, черты лица ожесточаются. Он зажимает мне нос и откидывает голову назад.
Я открываю рот, хватая воздух, и извиваюсь в своих оковах. Он поднимает бокал и подносит к моим губам. Позволяет мне сделать еще один вдох, затем вливает горькую жидкость, которая, хлынув на язык, попадает в горло и заполняет рот. Чувство удушья захлестывает меня. Внутри вспыхивает паника, заставляя меня сглотнуть. Если я вдохну, то утону, если проглочу, то все равно умру.
Николас зажимает мне рот рукой, поднимая нижнюю челюсть.
У меня нет выбора, я глотаю. Я чувствую, как часть жидкости попадает в дыхательные пути. Николас убирает руки от моего лица, позволяя мне прокашляться. Красные брызги попадают на мою блузку и стол. Это лишь малая часть того, что он влил в меня. Я отплевываюсь, пытаюсь вызвать рвоту, но все бесполезно. Жидкость уже внутри меня.
Тяжело дыша, я смотрю на Николаса. Он отворачивается и исчезает из моего поля зрения.
– Уверен, это не займет много времени. – Я слышу его слова за спиной.
Похоже, он в кладовке: что-то там ищет. Я дергаю за кабельные стяжки, царапаю кожу, пытаюсь подвинуться со стулом к краю стола. Может, мне удастся перетереть о него хомуты.
Слышится шорох.
Николас возвращается с рулоном мусорных пакетов. Кладет их на стол. Мое сердце начинает бешено колотиться. Он собирается избавиться от меня, просто заставить исчезнуть.
В голове возникает мысль.
Прежде чем положить меня в этот пакет, Николас должен освободить меня от стула. Но он не станет этого делать, пока таблетки не подействуют. Он не знает, когда это произойдет. Это знаю лишь я. И я пока еще в сознании, пока еще контролирую свою жизнь.
Николас отрывает пакет и расстилает его на полу. Затем он садится обратно на свое место, смотрит на меня и ждет.
– Пожалуйста, Николас. – Я стараюсь, чтобы мои слова звучали тяжело и вяло. – Если ты действительно любишь меня, не делай этого.