Страница 4 из 6
—Ага, папа сказал, если что, на своих двоих полезно.
— Ясно.
Я помолчала.
— Мам, ты чего?
— Ничего. Учись давай.
— Ладно.
Я убрала телефон и доела котлету двумя быстрыми укусами.
К полудню спина уже горела. На тележке закончились большие полотенца, пришлось спускаться на склад. Там кладовщик Гена, мужик с вечной одышкой и шутками десятилетней давности, сидел на коробках и ел беляш.
— Янка, ты что худая такая? Муж не кормит?
— Ага. Всё тебе оставляет.
— Вот язва. Держи полотенца.
Он подал мне стопку. Я взяла и чуть не выронила. Запястья были ватные.
— Отдохнула бы ты, — сказал он неожиданно без шутки.
— Когда?
— Ну… не знаю. В воскресенье.
Я улыбнулась. У людей, у которых бывает воскресенье, всегда хорошие советы.
После обеда у меня в расписании стоял перерыв сорок минут. Этим перерывом я пользовалась не для отдыха. Сегодня на два часа у меня было назначено собеседование в юридическую фирму через три квартала от отеля. Я зашла в туалет для персонала, сняла форму, надела белую блузку, пиджак, колготки, аккуратно провела помадой по губам, распустила пучок и снова собрала волосы, но уже ниже и мягче. Из зеркала на меня смотрела женщина, которую можно было посадить напротив HR и сделать вид, что у неё всё более или менее ровно. Если не присматриваться к пальцам, потрескавшимся от химии. Если не приглядываться к теням под глазами.
Фирма располагалась в бизнес-центре со стеклянным входом и охранником. Я показала ему свой паспорт, поднялась на четвёртый этаж и села в приёмной.
Секретарь была в бежевом костюме, с жемчужными серьгами и тем видом, который особенно любят те, кому двадцать три и кто ещё не знает, что жизнь умеет опрокидывать очень быстро.
— Подождите, пожалуйста, — улыбнулась она мне дежурной ничего не значащей улыбкой.
Я ждала. Рядом на стеклянном столике лежали журналы про бизнес и интерьер. Вода в графине была с лимоном. Я смотрела на тонкий кружок лимона и думала, что, наверное, здесь даже лимон режут каким-то отдельным правильным ножом.
Меня пригласили через пятнадцать минут. Собеседование проводила женщина лет сорока с безупречной стрижкой.
— Янина Сергеевна, расскажите о себе.
Эта просьба всегда ставила меня в тупик. Какой именно кусок себя надо рассказать? Про то, что в девятнадцать я мечтала работать в суде? Про то, как за два часа могу сменить четыре вида труда и никого не подвести? Про то, что знаю порядок раздела имущества лучше многих теоретиков, просто пока без официальной практики?
Ответила нейтрально:
— Учусь на заочном юридическом, параллельно работаю, хочу перейти в профессию. Быстро учусь, ответственная, умею работать с документами.
— Где именно работали с документами?
— На текущей работе веду учёт расходников, журнал заселений иногда помогаю сверять, плюс самостоятельно готовлю учебные кейсы, заявления по образцам…
Она кивала вежливо, уже решив всё до моего ответа.
— У вас, к сожалению, нет профильного опыта.
— Я готова начать с помощника, с младшей позиции, с архива.
— Понимаю. Но нам нужен человек, которого не придётся долго адаптировать.
— Я быстро вхожу в работу.
— Верю. Но у нас высокий темп.
Я посмотрела на её идеальную блузку, на тонкие часы, на папку с моим резюме и вдруг ясно поняла, что словом «темп» она называет не то, что я. Для неё темп — много писем, дедлайны и клиенты. Для меня темп — успеть вымыть чужой унитаз, пока не пришёл следующий гость, и не забыть купить картон ребёнку.
— У меня тоже высокий темп, — вздохнула я устало.
Она впервые посмотрела на меня внимательнее.
— Не сомневаюсь. Но это другой опыт.
Я кивнула. Унижаться дальше не было смысла.
— Спасибо, что уделили время.
— Мы сохраним ваше резюме.
Я встала, криво улыбнулась уголком рта и вышла. В коридоре чуть не врезалась в мужчину в тёмно-синем костюме с папкой под мышкой. Он придержал дверь.
— Осторожно.
— Спасибо.
И всё. Обычный офисный мужчина. В туалете бизнес-центра я быстро стёрла помаду бумажной салфеткой, сняла пиджак и снова стала обычной горничной. До конца смены в отеле оставалось четыре часа.
Глава 2
Когда я вернулась, Тамара Петровна встретила меня так, будто я отсутствовала неделю.
— Где ты ходишь?! В семнадцатом уже скандал, им халаты не положили.
— Я положила утром.
— Значит, украли. Иди, разруливай.
В семнадцатом жила пара из тех, кто говорит с обслуживающим персоналом слишком громко, буквально на повышенных тонах, будто вежливость для них оплачивается отдельно. Мужчина стоял у двери в одних шортах, женщина сидела на кровати и листала телефон.
— Девушка, мы второй раз просим халаты! — противно взвизгнул он, завидев меня. — Что у вас здесь за уровень?
— Сейчас принесу.
— И воду. У нас мини-бар пустой.
— Пополню.
— Мы, между прочим, не в хостел приехали.
Я молча кивнула. На языке вертелось многое. Но ни одно из этих слов не оплачивало мне ипотеку.
К шести вечера я закончила пятый этаж, подписала ведомость у администратора, переоделась обратно в куртку и пошла за детьми. Ноги гудели так, будто внутри икр кто-то натянул проволоку. В метро было душно. Я стояла у двери, держась одной рукой за поручень, другой листала в телефоне объявления о вакансиях: помощник юриста, ещё помощник юриста, младший специалист с опытом от года, от двух лет, от трёх. Иногда хотелось написать честно: «Опыт выживания – десять лет. Опыт видеть враньё – без ограничений. Опыт не падать после четырёх работ подряд – имеется». Но рынок труда таких преимуществ не понимал.
По пути я зашла в канцтовары, купила цветной картон, два простых карандаша и клей. На кассе в продуктовом долго стояла с корзинкой, вынимая и возвращая вещи. Мандарины — нет. Йогурт сыну — один, не четыре. Сметану — маленькую баночку. Колбасу снова взяла по акции. На хлебе сэкономить не получилось. Хлеб подорожал снова.
Домой мы пришли в семь двадцать. Маша молчала, гремела обувью в коридоре. Артём ныл, что устал и хочет мультики. Я поставила пакет на табурет, вымыла руки, поставила кастрюлю со вчерашним супом на плиту, достала котлеты, начала резать салат из того самого подвявшего огурца и двух помидоров. Дочь встала рядом, молча вытащила тарелки.
— Что в школе? — спросила я.
— Нормально.
— Контрольную написала?
— Написала.
— Как?
— Не знаю.