Страница 50 из 57
— За это не благодарят! — вдруг говорит он. — Это обязанность любого альфы — защищать омегу, пусть и не свою, — его голос кажется дрогнул, и он тут же отворачивается от меня, наливая воду в электрический чайник, будто взболтнул что-то лишнее.
А я и не знаю, что ответить ему на это, потому что не знаю ни их правил, ни законов, ни образа жизни.
— Почему именно Бык? — решаюсь я сменить тему. — «Важный» уже было занято? — он вдруг резко оборачивается и смотрит на меня. — Прости! — понимаю, что снова сказала что-то не то. — Я не хотела тебя обидеть.
— Знаю, — говорит он. — Я — Бык, потому что фамилия моей матери — Быкова. Я Быков.
— А зовут-то тебя как, Быков? — улыбаюсь я ему, заправив свои волосы за ухо, а он тут же ловит этот момент, остановив свой тяжелый взгляд на моем лице.
— Саня, — отвечает он мне, будто бы засмущавшись.
— Быков Александр, значит, — произношу вслух. — Ну, приятно познакомиться, я — Филиппова Анна, Александр!
— Да знаю я, кто ты! — вдруг улыбается он мне, садясь за стул у столика, пока закипает чайник. Улыбка сделала его лицо мягче, добрее, а в уголках глаз тут же появились маленькие морщинки. — Морозы все уши на счет тебя прожужжали, пока решали дела здесь, — хмыкает Быков. — Я уже знаю тебя, как облупленную, Анюта.
Смущаюсь немного от его слов. Мне приятно, что Дима и Денис говорили обо мне, но я никак не ожидала, что этот разговор велся не только среди них двоих.
— А как ты познакомился с ребятами? — спрашиваю у Быка.
— Так, с детства, — говорит он мне, пожав плечами. — Моя мать — старшая сестра матери Морозовых. Мы с рождения общаемся, родные ж.
— Так вы двоюродные братья? — удивляюсь я. Они совсем не похожи! Совсем!
— Как видишь, — хмыкает он, наводя мне горячий кофе в кружку. — У меня часть акций Важнова, и решающий голос в Совете, из-за того, что он признал меня несколько лет назад. И это наш козырь, — произносит он, делая кофе и себе. — Но только до тех пор, пока он будет думать, что я играю за него, а не сам за себя, или не иду на поводу у Морозовых.
— Что это значит? — не совсем понимаю я, когда он протягивает мне кружку с кофе и садится рядом.
— Это значит, что все должны думать, что и я тебя присвоил, — так просто говорит он мне, делая глоток из своей кружки.
— Что-о-о? — прямо возмущаюсь я, чуть не подавившись.
— Не ори! И так башка трещит! — перебивает он меня, ставя свой кофе на камин у стены. — Нужно оставить мой след на тебе, вот и все.
— И как же ты собираешься это провернуть? — спрашиваю у него, крепче сжимая горячую кружку в руках, обжигая ладони, потому что боюсь услышать ответ.
— Так же, как и все! — поднимается он во весь свой рост, скидывая с себя окровавленную футболку. — Или я не так хорош для тебя, как мои братья?
А я не пойму, он шутит или говорит вполне серьезно, потому что он снова начинает тяжело дышать, а широкая грудь ходить ходуном от рваных и частых выдохов.