Страница 49 из 57
— Не стоит благодарностей! — не без сарказма произносит он. — Меня твои Морозовы убьют, если ты заболеешь, — более тихо произносит он, выезжая на дорогу с другой стороны этого сарая, а мне уже кажется, что мне просто показалось. Что все эти слова — лишь плод моего больного воображения. — Что смотришь так на меня, Анюта? — его густая бровь вопросительно вздернута. — Как думаешь, предатель рисковал бы своей жизнью ради омежки чужих альф? Даже не своей? М?
— Но, как? — не понимаю ничего, лишь хлопают своими глазами. — Почему?
— Потому что мы — не чужие люди, — просто пожимает плечами он, чуть поморщившись при этом. — И для меня девушка друзей — табу!
Последняя фраза сказана как-то тихо и куда-то в сторону, будто и не мне вовсе. В этот момент он даже не смотрит на меня, уверенно выруливая на трассу.
— Но… Я ведь была уверена, что ты заодно с Важным! — произношу я с какой-то обидой в голосе.
— Я связан с ним, — устало улыбается он. — Не по собственному желанию, скажем так.
Молчит. И я молчу. Лишь глупо смотрю на его крепкие руки, уверенный взгляд, утонченный профиль, который мне кого-то напоминает. О, нет!
— Ты его сын? — удивляюсь я, понимая, что мои брови ползут на лоб, а глаза выскочили из орбит.
— Я — сын омеги, которую он однажды выкрал из семьи и изнасиловал. Присвоил её против воли, потому что она уже принадлежала другому альфе, а ему просто понравился ее запах, несмотря на то, что она уже носила чужой запах альфы, — как-то абстрактно произносит он, посмотрев на меня, и я замечаю, как он принюхивается, начиная рвано и отрывисто дышать. Он зол? Или он нюхает меня? И думай, как хочешь — либо он не его сын вовсе, либо он не считает Важного за своего отца. Сути это не меняет, я всё ещё нахожусь в опасности, и ему не стоит доверять. — Не ссы, Анюта! — вдруг хмыкает он, будто услышав мои мысли. — Не сдам тебя бате.
Значит, всё же Важный — его отец. Вот это поворот!
— Тогда зачем? — таращусь на Быка. — Я тебя не понимаю!
— Иногда я сам себя не понимаю, — хмурится он, дернув окровавленным плечом.
— Ты ранен! — напоминаю я ему, сжимая его рану на руке ладонью. — Здесь есть аптечка? Я помогу обработать и перевязать тебя.
— Ты переживаешь за меня? — спрашивает он. А он шутник, однако! — Через пару дней всё само заживет, нужно будет достать пули!
— Я переживаю за себя! — огрызаюсь я. — Потому что если ты потеряешь сознание в дороге, мы можем попасть в аварию! А регистрация у меня, как у обычного человека, а не ваша супер-альф!
— Не стОит переживать на этот счет, я контролирую себя, — произносит Бык вполне себе серьезно. — Мы скоро доедем до места. Если будет желание, там и поможешь мне. В убежище есть все самое необходимое. Не известно, сколько нам с тобой придется ждать остальных.
Киваю. Хорошо. Значит, он и правда не предатель и ему можно доверять?
— Тогда почему? — не понимаю я. — Почему ты вел себя, как…
— Потому что твои подруги не просто так не доехали до дома Морозовых к назначенному времени, — задумчиво говорит мужчина. — Потому что я не мог связаться ни с Чеченами, ни с Медведями. А учитывая, что на Пчела напали, а твою сестру похитили — вывод просился сам. Как только я дал команду к отходу в укрытие, на нас напали. Среди нас был предатель, но это не я. Но все же я знал, что Безликие не убьют меня. Важнов бы душу из них вытряс, если бы это произошло. Да и я обещал Морозовым, что защищу тебя.
— И это ты так защищал меня? — не верю я, вспоминая то, что произошло почти час назад.
— А как бы мы беспрепятственно смогли выйти из дома, чтоб нас не схватили? — хмыкает Бык. — Или ты думаешь, что эти лысые настолько тупые, что поверили бы в то, что я помогаю Важному? Даже если и так, то он-то совсем не глуп, давно прошарил, что я поставляю ему информацию, удобную только мне, а крота из нашей группы я так и не вычислил. Он никогда не обращал на это внимание, пока дело не касалось омег. А теперь, когда он сам убедился в том, что они есть, да еще так близко, он не отпустит меня, пока не узнает то, что нужно ему.
— Тогда почему ты вел себя так… так странно и вызывающе? — спрашиваю у него, вспоминая, как он тыкался в меня своими причиндалами.
— Потому что из-за запаха таких, как ты, альфы звереют! Нам становится тяжело контролировать себя. А ты и правда пахнешь охуительно, я не врал, — признается он, снова с силой втягивая в себя воздух. — И это странно!
— Почему? — пытаюсь сложить я пазлы воедино.
— Потому что меня повело, — чуть не рычит он и смотрит на меня, тяжело дыша. Он злится, сильно. Потом устало трет широкой ладонью свое лицо, отворачиваясь, снова глядя на дорогу. — А так быть не должно! Потому что тебя присвоили! Я чувствую их запах на тебе… И все равно, меня накрывает!
Киваю, плотнее укутавшись в плед. Не знаю, сколько прошло времени, кажется, мне даже удалось провалиться в беспокойный сон. Слышу, как остановилась машина, и я резко распахиваю глаза. Темно. Мы в каком-то подвале? Нет, вижу вокруг грубо сколоченные досками стены. Опять какой-то сарай. Бык открывает дверцу с моей стороны и берет меня на руки, будто я и не вешу ничего, а он вовсе и не ранен. Он нажимает ладонью на планшетную панель у входа с железной домофонной дверью, приводя ее в действие, и вводит пароль. Заносит меня внутрь помещения, и сажает на диван возле электрического камина. Включает тумблер на стене и в комнатке загорается свет. Окон нет совсем, а помещение три на три, поэтому этот огромный альфа занимает в ней практически все пространство. Он щелкает на пульт, направив его на камин, и тот загорается, имитируя живой огонь на плоском экране. По небольшой комнатке тут же разносится тепло, а мне становится спокойнее. Мне кажется, я уже начинаю доверять этому ненормальному.
— Чай? — спрашивает он, подойдя к кухонке в углу и открыв дверцу шкафчика.
— А кофе есть? — надеюсь на положительный ответ.
— Должен быть, — роется он на полках. — Давно тут не был, может уже и выжрали все, забыв пополнить запасы! А, не! — довольно хмыкает мужчина. — Как раз для тебя, целая банка растворимого. Будешь?
— Да, спасибо! — благодарно киваю ему, вставая с дивана, решая ему помочь.
— Сядь на место! — громко рявкает он. — Я сам! Тут пол холодный, а ты без обуви! Сейчас вода нагреется, сможешь принять горячий душ и смыть с себя всю кровь, — кивает он на меня, тыкая рукой на узкую дверь в углу комнаты.
— Спасибо, — повторяюсь я.