Страница 48 из 57
Глава 16
ГЛАВА 16
Анна Филиппова
— И что ты собираешься сделать этой пукалкой? — спрашивает Бык у меня, немного успокоившись от истеричного приступа смеха, что был минутой ранее. Его басистый тембр глубокий, грубый, резкий, словно ножом разрезает пространство.
— Я выстрелю! — стараюсь, чтобы мой голос был твёрдый, без тени сомнения, потому что отчаянно хочу верить в то, что именно так и поступлю. Потому что я не пожалею предателя, как он не пожалел своих друзей, которые так и лежат на полу в доме, где я была счастлива целый день. Но нет, мой голос все так же дрожит, как и мои руки, которые до побелевших костяшек сжимают пистолет. Так не честно! Почему? Почему я не могу отнять жизнь никчемного человека? Предателя! Злюсь сама на себя, стараюсь смотреть на его лицо и запомнить того альфу, которого я убью собственными руками. — Клянусь! — чуть не выкрикиваю я, надеясь, что это слово придаст мне уверенности в том, что я поступаю правильно.
— Валяй, омежка! — хмыкает он, притормаживая на обочине и окидывая меня своим тяжёлым тёмным взглядом. Я понимаю, что за нами должна быть погоня Важного, полиция, в конце концов, но на улице тихо, только яркий свет фар от машины Дениса освещает нам путь и говорит о нашем гордом одиночестве. Мне никто не поможет! Я сама о себе должна позаботиться, чтобы была возможность спасти сестру.
— Хватит меня так называть! — цежу сквозь зубы, тыкая дулом ему в грудь.
— Ну, стреляй! — орет он на меня, скалясь. А я чуть ли не подпрыгиваю на сиденье. — Если не собираешься этого делать, нечего брать оружие в руки! — протягивает он мне свою ладонь, чтобы я вложила в нее оружие.
А вместо этого я зажмуриваюсь, надавливая на курок.
— Господи, прости мою душу грешную! — молюсь я за себя, а этот идиот снова ржёт! Меня это злит и придает уверенности. Сам просил, чтобы выстрелила! Лови пулю, гад такой! Предатель!
Щелк.
И всё, блин! Ничерта не происходит!
Щелк, щелк… Бесполезно!
— Черт! — произношу я, громко выдыхая. Не пойму, вроде должна расстроиться из-за того, что не удалось подстрелить этого козла, а сама безумно рада тому, что у меня не вышло. Я, конечно, убивать его не собиралась, но попортила бы ему шкурку знатно.
— Если что, я последнюю пулю выпустил в бак той машины, — хмыкает он, выхватывая у меня пистолет, прищурившись, снова будто оценивая меня. От его взгляда мне неловко, будто голой, и я чувствую себя не в своей тарелке. Его глаза сверлят, проникают в душу, и мне это не нравится. — А ты не из робкого десятка, погляжу! И на альф так не течешь, как остальные девки. Что с тобой не так? У тебя иммунитет? — молчу, и мужчина медленно трогается с места, снова начиная движение по дороге. — Интересно, — рассуждает он, — если я постараюсь как следует, ты отреагируешь на меня, как на своего альфу, м? Ты долго держалась, пока не почувствовала тягу к Морозовым?
Фыркаю. Придурок! С грустью смотрю в окно, понимая, что все плохо. Поджимаю под себя ноги и только сейчас вижу себя в отражении и это просто кошмар! Волосы взлохмачены, лицо бледное, под глазами мешки и я плачу. Плачу до сих пор, только даже не всхлипываю, просто тихо и беззвучно слезы отчего-то текут сами собой.
— Ты везешь меня к Важному? — спрашиваю я, все также глядя в окно.
— Нет, — отзывается Бык. Он поворачивает голову, смотрит на меня, опускает взгляд на мои ноги. Хмурится. А меня всю знобит. Мелкая дрожь пробивает меня с головы до ног. — Замерзла?
Молчу. Бык включает печку на всю, рыская рукой по заднему сиденью. Стукает по нему кулаком, так ничего и не найдя, и снова берется за руль обеими руками. Так машина Дениса совсем развалится, если он будет лупить по ней, как ненормальный!
— Тогда куда? — спрашиваю у него.
Молчит теперь он.
— Слушай… — начинает он говорить.
— Почему ты предал их? — перебиваю я, обвиняющие глядя на него.
— Кого это? — искренне удивляется он.
— Своих друзей! — возмущаюсь я. — Ты предал их! Из-за тебя убили остальных!
Он хмурится, плотно поджимает губы и его кадык дёргается несколько раз.
— Вообще-то, их убили из-за тебя! — рявкает он, строго глядя на меня, а я открываю рот, не в силах что-либо произнести. — Из-за того, что ты — омега! Еще и не такая, как все!
— Но… — начинаю я говорить, и тут же замолкаю, потому что он прав! Потому что все эти жертвы только из-за того, кто я! Но я ж не знала! Не понимала…
И как мне теперь жить с этим?
Слезы снова застилают мои глаза, а я опять вытираю их тыльной стороной ладони.
— Не вини себя, моя маленькая омежка, — вздыхает Бык, сжав мою руку своей огромной ладонью, а я вздрагиваю, резко выдергивая ее. Не от того, что мне не приятны его прикосновения, а от того, что чувствую его тепло. Он будто дарит мне его, поделившись со мной частичкой своей заботы. Странно от такого… Такого нервного сухаря видеть подобное проявление чувств к кому-то. — Ты совсем замерзла! Потерпи немного.
Примерно через двадцать минут, когда у меня уже зуб на зуб не попадал, мы заехали в какой-то амбар, и альфа резко остановил машину. Он вышел из неё, выключив зажигание и вытащив ключи. Очень предусмотрительно, конечно, но я и не собиралась бежать, если что, потому что просто не могу пошевелиться, у меня и правда будто все тело окоченело, или это все просто шок. Я прекрасно понимаю, что босиком я далеко не убегу, и он меня точно поймает даже раненый, потому что я вообще не чувствую свои конечности. Открывается моя дверь, и он берет меня под руки, неся к большому черному внедорожнику, который стоял с другой стороны гаража, через покосившуюся дверь которого не было видно. Удивил. Он открыл его и усадил меня на переднее сиденье, пристегнув ремнем. Немного порывшись в багажнике джипа, он вернулся не с пустыми руками. Мягкий тонкий плед с каким-то незамысловатым орнаментом лёг на меня, накрыв ноги и плечи. Он поправил его на мне и опять уселся за руль, заводя мотор. Мужчина сразу включил печку и подогрев сидений. Тело тут же начало приятно покалывать, когда кровь, согреваясь, снова потекла по венам.
— Спасибо, — это все, что я могу сказать ему. По крайней мере, сейчас. Я опустошена и у меня просто нет сил ни думать, ни спорить, ни спрашивать о чем-либо.