Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 51 из 57

Глава 17

ГЛАВА 17

Анна Филиппова

— Ты что творишь? — удивляюсь я, дергаясь и выплескивая себе на ноги горячий кофе. — Ч-черт! — громко чертыхаюсь, все же подскакивая на пол и ставя кружку на камин, а стопы тут же холодит бетон. А Бык ржет! Смеется так громко, аж голову запрокинул назад, гад такой! — Ты точно ненормальный! — говорю ему в сердцах. Я думала, эти слова обидят его или он хотя бы посерьезнеет после этого, но нет, он все также хохочет, и его огромное тело согнулось пополам, держа руки на животе. Кажется, я вижу слезы в его глазах. — Успокойся уже! — выкрикиваю я и тыкаю ему в раненое плечо кулаком. Намеренно.

Помогло, потому что он тут же приходит в себя, а его лицо кажется злее, чем было, когда он говорил о своем отце.

— Ты, блядь, совсем бесстрашная, посмотрю! — поднимает он густую черную бровь вверх.

— Посмотри! — огрызаюсь я и иду в сторону узких дверей, где должна быть душевая. Мимолетное удивление, и улыбка снова расползается на его лице. — Вода уже нагрелась? — спрашиваю у него.

— Пойду вместе с тобой, пожалуй, посмотрю, — подмигивает он мне.

— Обойдусь без твоего чуткого руководства! — захлопываю перед его нагло улыбающимся лицом дверь, а он снова начинает хохотать. Кажется, что от таких людей нужно держаться как можно дальше, но я сама отчего-то начинаю неосознанно улыбаться.

Эти словесные перепалки между нами похожи на игру в кошки-мышки, мне нравится с ним спорить и провоцировать его. От Морозовых я пряталась все время, боялась показаться им на глаза или слово сказать поперек, потому что не могла контролировать себя, боясь, что напрыгну на них и изнасилую, тяга казалась просто невыносимой. А с Быком… Все непросто. Несмотря на его огромные габариты и странные повадки — мне совсем не страшно, наоборот, спокойно. Я уверена в нем. Уверена, что этот альфа защитит и не предаст. Но все же, должна признать, что и к нему меня тянет. Но это не то, чтобы какое-то сексуальное томление или симпатия, как к мужчине или объекту своего вожделения, нет, скорее как дружеское восприятие его. Мне приятно находиться рядом с ним. И всего-то. Да, так и есть! Я вполне уверена в этом!

Наверное, все потому, что головой я прекрасно понимаю, что двух Морозовых мне более чем достаточно. И еще одного огромного альфу я просто не выдержу. Тем более, я уже связана. А чужая омега — табу, и Саша это прекрасно понимает, он сам мне об этом сказал.

— Повезло же этим идиотам! — слышу я за дверью, скидывая с себя вещи и широко улыбаясь. Повезло, конечно! Также, как и мне с ними! Потому что они, не жалея свои собственные жизни, спасают мою сестру. И не известно еще, что стало с остальными. Господи, хоть бы все было хорошо! На душе нет страшной тревоги за других девушек, только за Катьку. Надеюсь, что с ними все в порядке.

Вода была еще не горячей, но уже довольно теплой. Я быстро умылась и постирала вещи, в которых была, развесив их на настенном обогревателе. Полазив по шкафчикам, новых вещей я здесь не нашла, поэтому укуталась в большое махровое полотенце, которое достала из ящика под мойкой.

Почистила зубы и разглядываю себя в зеркале, не зная, что именно ищу. Причину того, что со мной происходит. Почему именно я и девочки оказались какими-то не такими? Не просто омегами, а еще и с каким-то иммунитетом. На что, я так и не поняла. Видимо, на их харизму и манию величия. Мои сестры — это логично, гены одни, кровь и так далее, как-никак. Но то, что еще и Света тоже оказалась иммунной омегой — уже выбивается из предположения о генетических цепочках.

А вдруг у Важного его дочки тоже омеги? Но тогда почему Морозовы повелись на меня, а не на моих сестер и не на дочек Важного? Почему Бык говорит о том, что мой запах его привлекает? А все те альфы, что так и остались лежать в доме моих боссов, умирая. Как теперь жить с мыслью, что я виновата в их смертях?

От стука в дверь дергаюсь, будто он слышит меня.

— Ань? — спрашивает Бык, снова постучав.

— Да, Саш, — веду ладонями по лицу, смахивая слезы.

— Ты расстроена? — спрашивает он, раскрывая двери и влетая в комнату, будто собирается кого-то поколотить здесь. Он тяжело сглатывает, увидев меня, его кадык дергается, и он резко отворачивается. — Это мое полотенце! — тыкает он пальцем в меня.

— Извини, другого не нашла, — будто оправдываюсь я, схватив себя за плечи.

— Там на диване штаны, кофта и носки, — его голос хрипит, почти порыкивает, и это странным образом отдается гулким откликом где-то внутри меня самой. Я понимаю, что ему тяжело сдерживать себя, и спасибо ему за то, что он делает это. — Не по размеру, конечно, но что есть. Я сапоги теплые нашел. Оденься, а то замерзнешь.

— Спасибо, Саш, — отзываюсь. Очень хочется его обнять, но отчаянно боюсь, что обычный знак благодарности он расценит как-то неправильно, поэтому сжимаю кулаки, обходя его, оставляя в ванной комнате его одного.

Быстро переодеваюсь, напялив на себя все, что мне предоставили, закатав рукава и штанины вдвое. Смотрю на себя в отражении телевизора, как Пьеро, твою мать. Делать нечего, плетусь искать аптечку. Нахожу ее в ящике камина и жду Быка, прикрыв глаза. Надо признать, я устала.

Интересно, каков Бык без одежды? Хорош, несомненно. Неожиданно, в голове сами собой складываются картинки, как вспышки, словно фрагменты кинофильма: как огромный красивый темноволосый альфа стоит в душе, весь в пене; как перекатываются его мышцы на руках и спине; как напрягается его упругий зад, когда он моет себя, а его руки спускаются все ниже; как при этом закрыты его глаза, а крупная ладонь обхватывает напряженный член; как одной рукой он упирается в стену, а другая приходит в действие, поглаживая бардовую головку, отводя тонкую кожицу к основанию и обратно; как при этом он сжимает свои губы, закусывая нижнюю клыками.

Внизу живота что-то тянет, грудь часто поднимается, а соски твердеют. Я будто порно смотрю, клянусь! Моя рука сама собой тянется вниз, но я тут же одергиваю себя. Тяжело вздыхаю, часто моргая, и видения пропадают.

— Твою мать! — еле-еле прихожу в себя. — Что это было?