Страница 13 из 68
2. ГОРЕ-ШАХМАТИСТЫ
В хорошую погоду на шахматной горке в Центральном парке можно увидеть высокого седоватого господина с аристократическими манерами, просиживаюшего часами за столиком, играющего в шахматы или наблюдаюшего с интересом за игрой других шахматистов. Это русский эмигрант, Иван Николаевич Воронков, в прошлом актер и светский лев, а в настоящем — запойный игрок и завсегдатай горки. В свободное от игры время он работает шофером такси.
А было время, когда он интересовался всем в мире: литературой, театром, общественной жизнью. Он читал книги, посещал концерты, спектакли, балы, смотрел новые фильмы и ходил в гости к знакомым. Однако, зачастив в шахматные клубы, он постепенно стал терять интерес ко всему, что не было связано с шахматами и совершенно помешался на этой игре.
Теперь он бредит шахматами, умеет разговаривать только о дебютах, жертвах, матах… За едой он разбирает партии мастеров, на сон грядущий решает шахматные задачи. Иногда ему даже кажется, что он сам уже превратился в одну из шахматных фигур и ходит не по улицам, а по шахматной доске. Мостовую он пересекает или ходом ладьи — по прямой линии, или наискось, по диагонали, на манер шахматного слона. На квадратных плитах тротуаров ему хочется прыгать как конь-пробежать по двум клеткам вперед и шагнуть на третью вбок… Зато в густой толпе он чувствует себя обыкновенной пешкой — продвигаться вперед можно лишь шаг за шагом. Иногда он попадает в «Zugszwang» — например, когда надо идти на работу или домой спать. До смерти не хочется, а должен…
И никто, кроме таких же энтузиастов шахматной игры, не понимает и не принимает их всерьез. А меньше всего понимают шахматоманов их собственные жены…
Несколько лет назад Воронков влюбился в одну энергичную даму русского происхождения и женился на ней, несмотря на то, что она ни бельмеса не понимала в шахматах и всех шахматистов считала выжившими из ума чудаками, придурками; теряющими время и энергию на дурацкую игру. Хуже того — вопреки конституции, гарантирующей всем личную свободу, она стала требовать, чтобы ее муж побольше работал, зарабатывал и проводил вечера дома, а не в шахматном клубе.
Однажды, вернувшись поздней ночью из клуба, Воронков не застал супруги дома. А на столе он нашел записку: «Ты меня променял на шахматную королеву… На ней и женись!»
На следующий день он решил с горя напиться до бесчувствия в баре на соседней улице. Для того, чтобы попасть в бар, надо было пройти через сквер, где за каменными столами играли в шахматы старички-пенсионеры. До бара он так и не дошел…
После развода с женой Воронков окончательно опустился, стал реже бриться, стричься, перестал бывать в людях и все свободное время проводил в парке или клубе. «Ничего не поделаешь, — думал он. — Аня ушла и уже не вернется. Значит, проиграл… постыдно проиграл! Но теперь нечего терзаться совершенными ошибками… Жалко терять драгоценное время — надо играть в шахматы».
* * *
Придя домой после работы, Воронков ложится на полчасика отдохнуть. А дома тоска безысходная, скука тараканья. О запыленное окно бьется одинокая муха. «Хорошо бы уйти от всего этого, — лениво мечтает он. — Переменить бы так образ жизни… уехать куда-нибудь подальше, в Калифорнию, что-ли?.. Там, говорят, всегда тепло… можно круглый год сражаться в шахматишки под пальмами…»
Отдохнув, Воронков бреется, надевает чистую рубашку и повязывает галстук. Сегодня пятница и он собирается идти в гости к Макаше Потапову — своему старому другу, тоже заядлому горе-шахматисту. Раньше Иван Николаевич заходил к нему довольно часто, но после того, как тот женился на Аниной подруге — Мэри, вернее на ее домике с садом, Потаповых можно теперь навещать лишь раз в неделю — по пятницам. В другие дни Мэри не разрешает мужу играть в шахматы.
Придя к Потаповым, Воронков галантно целует руку Мэри, моложавой даме с властным лицом. Она полулежит в гостиной на диване и смотрит ковбойский фильм по телевидению. На экране бьют друг другу рожу, орут, палят из пистолетов, а в кухне рядом хозяин дома мирно моет посуду, стуча тарелками. Словом — уютнейшая атмосфера среднего американского дома.
— Хэлло, Джон! — приветливо улыбается Потапова. — На шахматы к Макаше прискакали?
Обычно она не особенно жалует друга своего мужа. Почему не она главная цель визита? Однако, на этот раз она почему-то сменила гнев на милость и даже приглашает гостя присесть на стульчик рядом с диваном.
— Обязательно на шахматы, Мэри Ивановна, — учтиво отвечает Воронков. — Вы же знаете, что шахматы — это мое единственное утешение в жизни.
— Знаю, как же, — морщится Потапова. — Потому вы и жену прошляпили, что шахматами забавлялись вместо того, чтобы делать «мони» и подниматься вверх по общественной лестнице.
— Мне наплевать на «мони» с высокой горки, — отрезал Воронков. — Да и карабкаться по лестницам я не такой уж охотник. Мы шахматисты — особый народ. За игрой мы забываем о повседневных заботах и всяких прелестях современного мира.
— Тем не менее, разве это красиво, из-за шахмат забывать жену, домашние обязанности?..
— Да, Мэри Ивановна, действительно, получилось не того, — охотно соглашается Иван Николаевич, — не желая вступать в спор со строгой хозяйкой. — Зато теперь, хо… хо… хо… я бы уже знал, как Аню удержать. Не повторил бы прежних ошибок. Но, увы! Прошлого не вернешь!
— А почему бы нет? — с лукавой усмешкой говорит Мэри. — А вдруг Аня захочет вернуться к вам?
— Не верю, — безнадежно махнул рукой Воронков. — Судьба никому не возвращает ходов. Жизнь — это не шахматы.
— Вы опять о шахматах? Забудьте о них! Но хорошо и то, что вы сознаете свои ошибки и решили их не повторять. Аня и в самом деле хочет вернуться к вам. Она сейчас в Нью-Йорке и звонила мне сегодня утром. Она очень торопилась и успела лишь сказать, что не прочь вас простить и забрать вас к себе в Калифорнию. Как вам это нравится?
— Да что вы говорите? — подпрыгнул на стуле гость. — Так значит, она не вышла второй раз замуж?
Не вставая с места, Мэри особым аппаратиком приглушила звук телевизионного аппарата.
— Представьте себе — нет. По-видимому у нее нет времени на романы. Она теперь большая шишка в Лос Анжелос. Заведует там громадной гостиницей и прекрасно зарабатывает. Сюда она прилетела всего лишь на один день по делам своей фирмы и сегодня же ночью улетает обратно. Расспрашивала о вас… тепло вспоминала…
Воронков воздел руки к потолку, точно играя на сцене, и воскликнул с аффектацией: