Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 48 из 67

У меня внутри всё оборвалось. Перед глазами сразу всплыл тот день: дом Лебедевых, смех Лизы, её светлое платье, случайное столкновение в коридоре. Я тогда ещё подумал, что всё выглядит слишком идеально. Слишком киношно.

— Нет… — выдохнул я. — Это невозможно.

Мама смотрела на меня с такой болью, что становилось страшно.

— Дмитрий не планировал, что вы начнёте общаться. Это должна была быть просто проверка.

Я резко поднялся из‑за стола.

— Проверка?! — голос сорвался сильнее, чем хотелось. — Он привёл меня к ним как наживку?!

— Женя…

— А если бы тогда уже кто-то следил?!

Мама закрыла глаза. И именно это стало ответом.

По спине пробежал ледяной озноб. Я вдруг вспомнил чёрный «Мерседес», нападение, сообщения, охрану у дома Лизы. Всё началось после той встречи. Как будто кто-то действительно нас заметил.

Я медленно опустился на стул. В голове звенело.

— Дмитрий знал, что это может быть опасно, — тихо произнёс я.

Мама долго молчала, затем едва слышно ответила:

— Думаю, он надеялся, что ошибается.

Я горько усмехнулся. Конечно, все в этой истории на что-то надеялись. Виктор — что выйдет из игры. Отец — что удастся договориться. Дмитрий — что прошлое осталось позади. А теперь всё это обрушилось на нас с Лизой.

Провёл рукой по лицу и вдруг очень чётко понял одну вещь. Наше знакомство не было случайностью. И, возможно, кто‑то наблюдал за нами с самого первого дня.

Мама долго молчала. За окном монотонно шумел дождь. На кухне витал запах остывшего чая и ванили, но теперь даже этот знакомый аромат казался странным, чужим. Я сидел напротив неё, ощущая, как внутри поднимается что-то тяжёлое и злое. Взрослые всегда решали за нас, скрывали, проверяли, наблюдали. И вот мы с Лизой оказались в самой гуще событий.

Мама устало потёрла виски:

— Жень, я понимаю, как это звучит…

— Нет, — перебил я. — Не понимаешь.

Она вздрогнула.

Я резко поднялся из‑за стола и прошёлся по кухне. Сердце билось слишком быстро, мысли путались, но одна становилась всё отчётливее.

Лиза. Она ничего не знает. Совсем ничего. Сидит сейчас в своём доме, окружённая людьми, которые годами врали ей в лицо, — и даже не подозревает, что вся её жизнь, как и моя, была частью какой‑то чужой игры.

Я остановился у окна. За воротами — пустота. Только дождь и мокрая дорога, отражающая тусклые огни фонарей. Но теперь даже эта пустота казалась подозрительной, наполненной чьим‑то незримым присутствием.

— Женя… — тихо начала мама.

Я резко повернулся к ней:

— Они ведь тоже молчали, да? Игорь, Андрей… Все они знали. Знали про наших отцов, про Воронцова, про опасность — и всё равно позволили нам встретиться. Позволили нам влюбиться, как будто это какой‑то эксперимент. Как будто наши чувства — просто ещё один инструмент в их игре.

Мама опустила глаза, и этого было достаточно. Её молчание стало самым честным ответом.

Я провёл рукой по волосам и вдруг очень ясно понял: сидеть здесь и дальше разбирать бумаги я больше не могу. Слишком поздно для осторожности. Если прошлое действительно вернулось — прятаться уже бессмысленно.

Быстро схватил ключи со стола.

Мама испуганно поднялась:

— Ты куда?

— К Лебедевым.

— Женя, нет.

— Да.

Я впервые за долгое время посмотрел на неё с такой жёсткостью, что она замолчала.

— Хватит. Все вокруг что-то скрывают. Если Андрей знает правду — пусть говорит её прямо. Без намёков, без «потом», без этих тайн.

Мама побледнела:

— Ты не понимаешь, что говоришь.

— Зато я наконец начинаю понимать, что делали вы.

Эти слова ранили и её, и меня. Я увидел, как дрогнуло её лицо, как в глазах мелькнула боль — и мне стало стыдно. На секунду.

Потому что перед глазами снова появилось лицо Лизы: её искренняя улыбка, её сообщения, слёзы, страх, который она пыталась скрыть. Она заслуживала правды не меньше меня, а может, и больше.

Я открыл входную дверь, и холодный влажный ветер ворвался в дом, будто пытаясь меня остановить.

Мама вышла следом:

— Женя, пожалуйста. Не нужно ехать туда одному.

Я замер на пороге. Потом медленно повернулся к ней.

— Тогда собирайся, — тихо сказал я. — Мы едем к Лебедевым.

Она смотрела на меня молча несколько секунд. В её глазах я видел страх, сомнения и усталость. Но внезапно что-то изменилось. Впервые за всё время я заметил в её взгляде не просто тревогу за меня, но и понимание. Даже мелькнула искра решимости.