Страница 47 из 67
Глава 27.
* Женя *
После разговора с матерью дом будто стал другим. Тем же самым — и одновременно чужим.
Я снова поднялся в кабинет отца, закрыл за собой дверь и несколько секунд просто стоял посреди комнаты, глядя на разбросанные по столу бумаги. Серое утро медленно растворялось в дожде за окнами, ветер гудел где‑то у моря, а в голове всё ещё звучал мамин голос:
«Твой отец понял слишком поздно, с кем связался»
Эта фраза не выходила из головы, эхом отдаваясь в висках.
Я медленно опустился в кресло и снова взял папки. Теперь всё выглядело иначе. Раньше документы казались хаотичной мешаниной цифр и непонятных схем. Сейчас каждый лист открывал мрачную, запутанную, опасную историю.
Виктор Лебедев. Михаил Стрельников. Дмитрий. Воронцов.
Все они когда-то были частью одной системы. И эта система до сих пор жила, пульсировала где‑то под поверхностью спокойного портового города, как скрытый подводный риф, о который можно разбиться в любой момент.
Я открыл ноутбук отца. Старый жёсткий диск тихо загудел, экран мигнул бледным светом, отбрасывая призрачные блики на стены. На рабочем столе было всего несколько папок:
«Порт»;
«Север»;
«Архив»;
«Лебедев».
Я остановился на последнем названии. Мои пальцы дрогнули, когда я открыл папку. Внутри лежали фотографии, документы и аудиофайлы.
Первым открылся скан старого договора. Вверху — логотип *Baltic Crown Logistics*.
Ниже — подписи:
Виктор Лебедев;
Михаил Стрельников;
Аркадий Воронцов.
Я долго изучал фамилии, словно пытаясь уловить невысказанное между строк. Странное чувство медленно росло внутри — казалось, всё началось задолго до моего рождения и теперь затягивало нас с Лизой в одну и ту же воронку.
Открыл следующий файл. На фотографии молодой отец сидел на капоте машины у порта и смеялся. Рядом стоял Виктор. У обоих в руках были пластиковые стаканчики с кофе, за их спинами виднелось зимнее море. Обычный снимок друзей — беззаботный, светлый, почти идеальный. Но теперь я не мог смотреть на него спокойно. Потому что знал, чем всё закончится.
Следующий файл оказался аудиозаписью. Несколько секунд слышался только шум помех, потом — голос отца. У меня внутри всё резко сжалось. Я почти забыл, как он звучал.
— Все стало ещё хуже, чем я думал, — голос на записи был старым, с хрипами и фоновым шумом, словно он говорил в машине. — Я не знаю, кому сейчас можно доверять. Виктор настаивает на откровении. Дмитрий считает, что можно ещё договориться. А Воронцов… — отец замолчал на несколько секунд. — Воронцов просто так никого не отпускает. Мы слишком глубоко увязли в этом. Если что-то случится со мной, держись подальше от порта. И от Лебедевых тоже.
Запись оборвалась. Я резко снял наушники. В кабинете стало слишком тихо. За окном снова начинался дождь — монотонный, бесконечный, как чьи‑то шаги за спиной.
Телефон на столе внезапно завибрировал. Сообщение от неизвестного номера:
«Ты копаешь слишком быстро».
У меня внутри всё оборвалось. Я резко поднялся со стула и подошёл к окну. Пустая улица. Дождь. Мокрые машины. Ничего.
Следующее сообщение пришло почти сразу:
«Михаил хотя бы понимал, когда нужно остановиться».
По спине пробежал ледяной холод. Они наблюдали. Всё это время.
Я быстро набрал номер Дмитрия. Гудки шли долго. Наконец он ответил:
— Женя?
— Они знают, что я копаю.
На том конце повисла короткая пауза — слишком короткая для удивления.
— Что случилось?
— Мне пишут с неизвестного номера.
Тишина. Потом Дмитрий очень тихо произнёс:
— Ничего никому не отвечай. И никуда не выходи из дома.
— Дмитрий…
— Слушай меня внимательно, — его голос стал жёстче. — Если возле дома появятся незнакомые машины — сразу звони мне. Понял?
Сердце тяжело ударилось о рёбра.
— Это люди Воронцова?
Снова пауза. А потом:
— Женя… ты ещё не понимаешь, насколько опасно произносить эту фамилию вслух.
Связь оборвалась.
Я медленно опустил телефон. За окном шумел дождь, и где-то вдалеке гудел корабль, усиливая тревогу. Кабинет отца, раньше казавшийся просто комнатой с бумагами, теперь напоминал архив чужих ошибок, за которые расплачивались мы с Лизой.
Снова открыл ноутбук и машинально пролистывал старые письма, договоры и заметки. Фамилия Воронцова встречалась слишком часто, будто весь их мир вертелся вокруг этого человека.
Внизу тихо хлопнула дверца шкафа, и послышались шаги матери. Внезапно меня осенила мысль: та поездка. День, когда я впервые увидел Лизу. Тогда всё казалось случайным. Дмитрий предложил встретиться с Игорем Лебедевым, обсудить стажировку, порт и будущее. Обычный взрослый разговор, который тогда казался мне скучным и бессмысленным. Но теперь все эти совпадения больше не казались случайными.
Я резко поднялся из‑за стола и вышел из кабинета. Мама сидела на кухне с чашкой чая. Вид у неё был уставший — будто за последние дни она постарела сразу на несколько лет. Она подняла на меня глаза:
— Ты опять не спишь?
Я сел напротив. Несколько секунд молчал, собираясь с мыслями. Потом тихо спросил:
— Мам… а зачем мы вообще тогда поехали к Игорю?
Она нахмурилась:
— Когда?
— В тот день. Когда я познакомился с Лизой.
Её пальцы медленно сжались вокруг кружки. Я сразу заметил это.
— Дмитрий сказал, что хочет обсудить мою стажировку, — продолжил я. — Но сейчас это уже звучит как бред. Я ведь только первый курс закончил. Какая стажировка?
Мама отвела взгляд. И внутри у меня всё похолодело.
— Мам.
Она долго молчала. Потом тихо произнесла:
— Потому что Дмитрий подозревал, что Воронцов вернется.
У меня перехватило дыхание.
— Что?..
Она нервно провела рукой по волосам.
— После смерти Михаила прошло три года. Всё это время Дмитрий надеялся, что история наконец закончилась. Что Воронцов потерял интерес к вашим семьям.
Я смотрел на неё, не понимая.
— При чём тут мы с Лизой?
Мама тяжело выдохнула.
— Вы дети Виктора и Михаила. Последнее, что осталось от той истории.
Кухня вдруг стала слишком тесной. Я медленно покачал головой:
— Нет… подожди. Ты хочешь сказать…
— Дмитрий специально устроил ту встречу, — тихо закончила она. — Он хотел понять, следят ли ещё за Лебедевыми и Стрельниковыми.