Страница 113 из 155
— Потому что это естественный ход событий, — сказал он.
— Естественный? — я не поверила своим ушам. — Тысячи убитых миров — это естественно?
— Жизнь не терпит пустоты, — ответил осколок. — Это закон, древнее любого бога. На месте разрушенного всегда приходит что-то новое. Не сразу, не всегда такое же, но приходит. Мироздание не вмешивается, потому что вмешательство нарушает баланс. Если бы оно остановило каждого, кто неправильно использует пустоту, то мир превратился бы в кукольный театр, где нет места свободе воли. А свобода воли — это тоже часть мироздания. Иногда самая важная.
— Но это жестоко, — прошептала я.
— Да, — согласился осколок. — Мироздание жестоко. Но оно справедливо по-своему. Рано или поздно любой, кто использует пустоту во зло, сам становится её жертвой. Она пожирает не только внешний мир, но и того, кто ею управляет. Ты это чувствуешь, правда?
Я молчала. Потому что да, чувствовала. Каждый раз, когда я тянулась к чёрной нити, что-то внутри меня начинало исчезать. Частичка души, воспоминание, чувство — что-то уходило в пустоту и не возвращалось.
— Как мне усмирить эту силу? — спросила я. — Как научиться управлять ею, не теряя себя?
Осколок засветился ярче.
— Не усмирять, — сказал он. — Принять. Пустота не терпит страха. Если ты боишься её, она уничтожит тебя. Если ты пытаешься подавить её, она вырвется наружу, когда ты меньше всего этого ждёшь. Единственный способ — признать, что она часть тебя. Что ты и есть пустота. И что ты вольна выбирать, что уничтожать, а что — сохранять.
— А как же Асура? — спросила я. — Его сила тоже из пустоты? Я могу вернуть ему то, что он потерял?
Осколок завибрировал — то ли от радости, то ли от печали.
— Да, — сказал он. — Асура черпает силу из элементов, которые являются основой его могущества. Пустота — один из них. Но элемент, который находится в храме, в руках главы, — не единственный источник. Пустота везде. Она в каждой трещине мироздания, в каждом промежутке между мирами, в каждой тишине между ударами сердца.
— И что мне нужно сделать?
— Не забирать физически, — ответил осколок. — Глава храма даже не должен заметить, что элемент исчез. Ты не будешь отнимать у него камень или артефакт. Ты просто… перенаправишь поток. Пустота сама придёт к Асуре, потому что он — её истинный хозяин. Глава же останется с пустой оболочкой, которая будет казаться ему полной. Он будет думать, что по-прежнему владеет силой, но на самом деле — нет.
— А если он попытается использовать её?
— Ничего не произойдёт, — осколок мерцал ровно, уверенно. — Оболочка будет реагировать на его команды, но эффект окажется иллюзорным. Вспышка, шум, тень — всё, что угодно, кроме настоящей силы. И он никогда не поймёт, что его обманули. Потому что ему не с чем сравнивать.
Я задумалась. Это было хитро. Очень хитро. И очень опасно. Если глава что-то заподозрит…
— Он не заподозрит, — словно прочитав мои мысли, сказал осколок. — Ты будешь действовать через элемент, который уже внутри Асуры. Через его кровь, его душу, его связь с пустотой. Глава даже не почувствует твоего вмешательства.
— А что будет, когда Асура получит силу обратно?
— Он станет тем, кем должен быть, — ответил осколок. — Полноценным, настоящим, способным защитить себя и тех, кто ему дорог. Но предупреждаю — сила изменит его. Он станет сильнее, но и уязвимее. Пустота, принятая добровольно, дарует могущество. Но требует платы.
— Какой?
— Памятью, — тихо сказал осколок. — Часть воспоминаний исчезнет. Не навсегда, но на время. Пока он не научится управлять силой полностью.
Я закрыла глаза. Передо мной стоял выбор — вернуть Асуре его истинную природу, но заставить его заплатить за это памятью. Или оставить всё как есть, позволить главе храма и дальше играть в бога.
Я знала, что выберу. Знала с самого начала.
— Расскажи, что мне нужно сделать, — сказала я, открывая глаза.
Осколок приблизился вплотную. Его свет окутал меня, согревая и пугая одновременно.
— Ты готова? — спросил он.
— Да, — ответила я. — Готова.
— Тогда слушай. И запоминай. Потому что второй попытки не будет.
Осколок засиял ослепительно ярко, и мир вокруг меня исчез, растворился в белом свете. А в моей голове зазвучали слова — древние, мудрые, опасные. Они ложились на память, как рисунок на чистый лист, и я знала — теперь я не забуду их никогда.
А когда свет погас, осколка рядом уже не было.
Но я чувствовала его присутствие внутри себя.
Там, где когда-то была только пустота, теперь теплилась надежда.